Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 13 – Николь До

— Я не придумала! — возмущаюсь я горько. Глубокий вдох. Выдох. — Я видела. Может, для тебя это ничего, а для меня...

— Что для тебя? — перебивает он твёрдо. — Поцелуй в щёку? Дружеское объятие? Это для тебя измена?

— Это для меня ложь! — я стучу ладонью по столу.

Кружка подпрыгивает. Кофе расплёскивается. Но я даже не подрываюсь, чтобы вытереть. Я смотрю только на него. И чувствую, как меня выводит из себя его невозмутимость. Как он может быть таким ледяным айсбергом, когда мы обсуждаем такие вещи?

— Она моя коллега, — он говорит так, будто объясняет ребёнку, что два плюс два — четыре. — И Ингунн замужем. Она благодарила меня за помощь. Вот и всё.

— А девушки за спиной? — я уже не сдерживаюсь. Голос звенит от напряжения. — Их шёпот? «Горячий в постели»? Это тоже «ничего»?

Он молчит. Смотрит на меня. Сжимает челюсть так, что по скулам идут желваки. Он злится, но привычно глушит в себе эмоции. Разжимает. Вздыхает.

— Я не знаю, кто это сказал, — говорит он наконец. — Но я знаю, что это неправда.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я ни с кем не спал. Кроме тебя.

Я смотрю на него. На этого человека, который говорит такие слова спокойным голосом, как будто обсуждает погоду. И я не могу поверить ему. Не могу. Я ведь не сошла с ума. Я слышала. И видела.

А он пытается навязать мне, что всё это плод моего воображения. Что я надумываю то, чего нет. Это дикость какая-то. Всё ведь очевидно. Ясно.

— Я не могу так жить, — шепчу я. — Я не могу постоянно сомневаться. Постоянно думать, где ты, с кем, почему задержался.

— Тогда не сомневайся.

— Это не так работает!

Он встаёт. Подходит к окну. Стоит ко мне спиной, снова смотрит на снег. Мне даже кажется, что он сейчас просто выйдет из кухни и оставит меня наедине с моими мыслями и сомнениями.

— Алина, — говорит он твёрдо. — Я не дам тебе уйти.

Я замираю.

— Что?

Он оборачивается. Смотрит на меня. В его глазах читается что-то такое тёмное, холодное, первобытное, от чего у меня мурашки бегут по спине.

— Ты слышала.

— Ты… ты не можешь меня удержать, — выдыхаю я. — Мы не в средневековье живём. Я свободный человек. Если я захочу уйти — я уйду.

— Я не подпишу документы.

— Что?

— Ты слышала.

Он делает шаг ко мне. Подходит. Я вжимаюсь в стул под его пристальным, холодным взглядом.

— Эспен, это безумие. Ты не можешь...

— Могу, — он упирается одной рукой в стол, а второй в мой стул. Смотрит сверху вниз в мои глаза. — В горе и в здравии… Пока смерть не разлучит нас. Помнишь? Ты обещала.

Я смотрю на него снизу вверх и не знаю, как реагировать.

В горе и в здравии. Пока смерть не разлучит.

Это он сейчас о чём? Угрожает? Предупреждает? Или просто напоминает, что я сама давала эти обещания, когда мы стояли у алтаря в маленькой церкви на берегу фьорда и я смотрела на него влюблёнными глазами и думала, что это навсегда, что этот день никогда не кончится, что я наконец-то дома?

— Ты не имеешь права, — выдавливаю я наконец-то. Голос звучит как-то жалко и неуверенно, но я заставляю себя продолжить. — Ты сам нарушил клятву, Эспен. Ты первый.

— Я не нарушал.

— Я видела!

— Ты ошиблась.

Он говорит это спокойно, ровно, как будто обсуждает, что на ужин приготовить. И меня это бесит до зубовного скрежета, до дрожи в коленях, до слёз, которые снова подступают к горлу.