Книга Прошлые жизни Евы, страница 45 – Инесса Мизер

— Я ничего не обещал, кто вы? Зачем пришли?

— За тобой! Ты нашшшш.

Шептали они. Павел отшатнулся и упёрся спиной в изголовье кровати. Тени больше не кружили — они вытянулись, обрели смутные очертания фигур в длинных лохмотьях, и от них веяло таким ледяным гробовым холодом, воздух будто загустел.

— За мной? Вы ошиблись! Я вообще в отпуск приехал! — голос предательски дрогнул, но он всё-таки выговорил это вслух, словно сам факт произнесённых слов мог сделать их настоящими, защитить его. Тени переглянулись — если у них вообще были глаза, — и их шёпот стал громче, будто сразу со всех сторон:

— Отпуск.…Ха. Ты думал, это просто дорога? Ты сам выбрал этот путь. Ты обещал…

— Я ничего не подписывал! И вообще, у меня жена… ребёнок… — он сам не понял, зачем это сказал, ведь ни жены, ни ребёнка у него не было. Но слова вырвались сами, будто древний, безотчётный способ защититься: заявить о своей связи с миром живых, с чем-то настоящим и тёплым.

Тени заколебались. Их очертания на миг поплыли, стали менее плотными.

И тут из ванной раздался громкий всплеск, будто Ева уронила шампунь, а следом — её голос, бодрый и абсолютно земной:

— Паш, тут вода то горячая, то ледяная! Ты не знаешь, где тут регулятор?

Звук её голоса ударил по комнате, как яркий свет. Тени зашипели, съёжились, втянули в себя черноту, словно кто-то резко втянул воду в слив. Они не исчезли совсем — просто отступили к углам, растворились в тенях от настольной лампы, стали частью обычного полумрака уставшего номера.

Павел стоял, вцепившись пальцами в покрывало, и чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, и крикнул, стараясь, чтобы голос звучал нормально:

— Там сбоку, на трубе! Синий — холодная, красный — горячая!

— Ага, спасибо! — отозвалась Ева, и шум воды снова заглушил всё остальное.

Когда она вышла через несколько минут, завернувшись в полотенце, Павел уже лежал в кровати. Вид у него был такой, будто он только что пробежал марафон.

— Что случилось, ты почему такой бледный. — Ева подошла к нему и почему-то потрогала лоб.

Павел попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то жалкой, натянутой. Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость, и выдохнул:- Да ничего особенного… Просто день выдался сумасшедший.

— Завтра последний день отпуска, куда сходим, ещё столько замечательных мест есть в Барселоне?

— Парк Креуэта дел Коль, погода замечательная, не очень хочется таскаться по музеям.

Павел чуть приподнялся на локтях, будто сам удивился, что у него нашлись на это силы, и кивнул:

— Парк Креуэта дел Коль.… Звучит так, будто ты уже всё продумала. Прости, что я сейчас даже на «о, давай в Саграду!» не способен.

Ева рассмеялась — тихо, уютно, и этот звук как будто разогнал оставшиеся тени в комнате:

— Да я и сама не хочу сегодня ни про архитектуру, ни про экскурсии. Просто представила: мы берём те огромные круассаны из пекарни на углу, кофе в стаканчиках, идём туда, где тенисто и тихо, и даже телефон можно в сумку убрать. Ну как?

Павел, наконец, успокоился и улыбнулся по-настоящему — не натянуто, а так, что морщинки у глаз стали заметнее, но это только добавило улыбке тепла:

— Знаешь, это, наверное, лучшее предложение за весь день. Даже за всю неделю.

Она встала, потянулась и шутливо пригрозила пальцем: — Только с одним условием: Ты от меня ни отходишь, ни на шаг, послезавтра уезжать, а свой чемодан я сама тащить не собираюсь. — Ева улыбнулась, предугадывая его реакцию.