Книга Прошлые жизни Евы, страница 43 – Инесса Мизер

В сознании перемешались два времени, два пространства. Павел на секунду замер, будто споткнулся о её голос. В его глазах на миг мелькнуло что-то знакомое — какая-то тень сомнения, какая-то искорка того самого тепла, что она видела на пляже. Но толпа вокруг загудела громче, кто-то рядом с ним выкрикнул: «Не слушай её, она околдует тебя!», и он снова вскинул голову, будто отгоняя наваждение.

— Она накликала бурю! — крикнул он, и голос его прозвучал уверенно, буд-то он сам участвовал в ритуалах — Из-за неё сети пустые, из-за неё корабли тонут!

Павел подошёл к столбу и подкинул хворосту... Сухие ветки с треском легли поверх сырых брёвен, и пламя взметнулось выше, жадно облизывая дерево, выплёвывая в небо чёрные клочья дыма. Он не смотрел ей в глаза — только на огонь, будто боялся, что если посмотрит, то снова увидит ту женщину, которая на пляже протянула ладонь навстречу ветру. А она стояла, привязанная, и чувствовала, как жар уже лижет кожу, как едкий дым забивает горло, вытесняя из лёгких солёный воздух, без которого она не представляла жизни... Проснулась Ева посреди ночи, Павел сопел на кровати, находящейся около окна... Ева судорожно втянула воздух, пытаясь унять дрожь, — но тело не слушалось, всё ещё помнило жар и едкий дым. вытесняло остатки сна. Она начала считать про себя: вдох на четыре счёта, выдох на четыре… снова. Представляла, как с каждым выдохом из тела уходит напряжение, как растворяется в темноте тот страшный образ. Она осторожно, чтобы не разбудить Павла, сползла с кровати и босыми ступнями коснулась прохладного пола — этот резкий холод, будто на секунду выдернул её из липкого кошмара. Она прошла к окну, отодвинула занавеску: снаружи стояла та самая густая ночная тишина. В какой-то момент она поймала себя на том, что вслушивается в ровное сопение Павла, — и от этого звука внутри понемногу стало спокойнее: здесь и сейчас всё в порядке, никто не угрожает, воздух чист и свеж. Ева закрыла глаза, ещё раз глубоко вдохнула и наконец почувствовала, как мышцы понемногу отпускает, а дрожь сходит на нет.

Она покосилась на Павла: в полумраке его лицо казалось совсем чужим, расслабленным, беззащитным. «Павел, что он там делал… Способствовал моему сожжению?». Она снова бросила взгляд на Павла. Он во сне чуть пошевелился, натянул одеяло повыше, и от этого простого, такого привычного движения внутри снова шевельнулось что-то тёплое и надёжное. Нет, в реальности он не способен причинить ей зло. Это она знала точно. Ева медленно выдохнула, заставляя себя отпустить эти пугающие вопросы хотя бы до утра. «Разберусь потом, — подумала она, укладываясь обратно и подтягивая одеяло к самому подбородку. — Сейчас просто нужно поспать». Но глаза всё равно долго не хотели закрываться, а в темноте то и дело вспыхивали оранжевые отблески того страшного пламени.

Утром, встав с постели и позавтракав, настроение значительно улучшилось. И Ева решила поговорить с Павлом.

— Что ты знаешь о реинкарнации? Ева произнесла вопрос как можно буднично, будто речь шла о чём-то совсем обычном, — но голос всё равно чуть дрогнул. Она стояла у стола, машинально переставляя тарелки после завтрака, и не решалась поднять глаза на Павла. Павел замер с чашкой в руке, удивлённо приподнял брови:- Реинкарнация? Ну,.. в общих чертах. Что душа будто бы перерождается, живёт не одну жизнь. А почему спрашиваешь? Ева пожала плечами, будто сама не знала, зачем всё это затеяла, но остановиться уже не могла:- Да так… приснился странный сон. И потом всё никак из головы не идёт. Там было… что-то страшное. Огонь, верёвки. И это чувство, будто я уже когда-то это проживала. Глупо звучит, да? Павел отставил чашку, подошёл ближе. В его взгляде не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойная внимательность.