Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 99 – Екатерина Гераскина

Было около двух часов пополуночи. Густой туман полз от реки, окутывая домик прохладной пеленой. Кира спала в своей комнате на первом этаже — окно было приоткрыто, чтобы впускать свежий воздух. Я стоял, прислонившись спиной к стволу старого дуба, когда ночную тишину разорвал звук, от которого у меня похолодела кровь.

Это был не крик. Это был тихий, сдавленный всхлип.

Я мгновенно оказался у окна, забыв про осторожность и дистанцию. Заглянув внутрь сквозь тонкие занавески, я увидел её. Кира металась по постели, комкая простыни тонкими пальцами. Её лицо блестело от испарины, а белоснежные волосы разметались по подушке. Она тяжело, прерывисто дышала, словно задыхалась от невидимой тяжести.

— Нет... пожалуйста, не надо... — её голос дрожал от первобытного ужаса. Она видела кошмар. И я слишком хорошо знал, какие именно тени прошлого могут терзать её во сне.

Подвал. Кандалы. Мертвые мужья и предательство матери.

Мое сердце сжалось от физической боли. Я собирался отступить, собирался позвать Грейс, чтобы та разбудила её, но следующее слово, сорвавшееся с её искусанных губ, пригвоздило меня к месту.

— Нортан...

Она звала меня. В самом страшном своем кошмаре эта изломанная, напуганная девочка, которая стерла мне память, звала меня на помощь.

Мои щиты, моя генеральская выдержка, мой план действий — всё это рухнуло в одну секунду. Я не мог больше стоять в стороне. Зверь внутри взревел, требуя защитить нашу женщину.

Я бесшумно перемахнул через подоконник и оказался в её спальне. Комната была наполнена её страхом и запахом лаванды. Я сделал два быстрых шага к кровати и опустился перед ней на колени.

— Нортан... — снова прошептала она, и по её щеке скользнула слеза.

Я больше не раздумывал. Я осторожно, стараясь не напугать её еще больше, протянул руки и бережно сжал её дрожащие пальцы в своих ладонях. Моя кожа была горячей, и я попытался передать ей это тепло, эту абсолютную, нерушимую защиту.

— Я здесь, моя маленькая. Я здесь, — тихо, почти одними губами прошептал я, наклонившись к её лицу.

Я не знал, проснется ли она сейчас, ударит ли меня снова своей магией от испуга, или попытается сбежать.

Мне было всё равно. Главное, я больше не отпущу её руку.

От моего прикосновения её судорожная дрожь начала постепенно утихать. Дыхание, еще минуту назад рваное и болезненное, выровнялось.

Мое тепло, которое я так отчаянно пытался передать ей через сцепленные ладони, прогнало тени кошмара.

Кира медленно, словно нехотя, приоткрыла глаза. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь тонкие занавески, её серебристые радужки казались огромными и влажными от невыплаканных слез.

В спальне повисла звенящая, хрупкая тишина. Она не шевелилась, боясь спугнуть видение. Я видел, как в её взгляде отчаянная надежда борется с горьким неверием. Она думала, что я — лишь морок, спасительная иллюзия, рожденная её уставшим, измученным разумом.

— Нортан?.. — её голос был тихим, хриплым от пережитого во сне ужаса. Тонкие пальцы робко дрогнули в моих руках, словно она ожидала, что я вот-вот растворюсь в тумане.

— Я здесь, — так же тихо ответил я, не разрывая нашего зрительного контакта. — Я настоящий.

Осознание ударило по ней с жестокостью физического удара. Иллюзия разбилась вдребезги. Я был реален, я был здесь, в её спальне, и мой взгляд говорил о том, что я знаю всё.