Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 97 – Екатерина Гераскина

Кира.

Я замер, боясь пошевелиться. Мой взгляд жадно впился в ее лицо, освещенное лишь бледным светом луны. Так вот какая ты на самом деле...

Белоснежные волосы рассыпались по подушке, словно тончайшие нити серебра.

Кожа казалась почти прозрачной, а длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной.

Я не стал подходить ближе. Я просто сел на ступени веранды, не сводя с нее глаз.

В голове начали всплывать обрывки воспоминаний — прикосновения теплых рук, тихий голос, уверенные движения целительницы.

Каждый эпизод, который я сумел вырвать из пустоты своей памяти, теперь обретал лицо. Это было её лицо. Я запоминал каждую черточку, каждый изгиб ее губ, жадно глотая этот образ, стараясь навечно запечатлеть его в своей душе.

Чувство вины и нежности захлестнуло меня с головой.

Как я мог позволить ей уйти? Как мог забыть ту, что буквально вытащила меня из бездны?

Глядя на нее, я понимал, что никакая магия клана Эмералд, никакие искусственные «истинности» не стоят и одной ее слезинки.

Кира была моей настоящей парой не по праву крови, а по праву души.

Она слегка пошевелилась во сне, плотнее кутаясь в плед, и я почувствовал, как во мне поднимается инстинкт защитника.

Я буду сидеть здесь до самого рассвета, охраняя ее покой. Пусть она стерла мою память, но она не смогла стереть то, что запечатлено в моем сердце.

Я смотрел на спящую Киру, и во мне крепла решимость. Со временем я докажу ей, что моя любовь сильнее любого заклинания.

А пока... пока я просто буду дышать с ней одним воздухом, наполненным ароматом лаванды и меда, и благодарить богов за то, что они привели меня к этому порогу.

Я продолжал сидеть на ступенях веранды и просто смотрел на неё. Лунный свет скользил по её лицу. И вдруг что-то внутри меня с оглушительным, болезненным треском сломалось.

Тот самый глухой ментальный барьер, который она так отчаянно возвела в моей голове, не выдержал. Он рухнул под тяжестью моих истинных чувств, и память обрушилась на меня бурным, неудержимым потоком.

Я вспомнил всё. Вспомнил нашу последнюю ночь, каждую её секунду, каждый судорожный вдох и выдох.

Перед глазами ярко, как вспышка молнии, возник образ: мы вдвоем на широкой кровати, смятые влажные простыни и её невероятная, фарфоровая кожа, сияющая в полумраке комнаты.

Её белоснежные волосы струились сквозь мои пальцы, мягкие, прохладные, как самый дорогой шелк.

Воздух в спальне был густым от пьянящего запаха лаванды, который сводил меня с ума, заставляя забыть обо всем на свете. А потом к этому аромату примешался другой. Сладковатый, металлический, будоражащий все первобытные инстинкты запах первой, невинной крови.

Мой внутренний дракон в ту ночь не просто рычал, он утробно, глубоко и довольно урчал.

Он праздновал свою победу, признавая эту хрупкую, израненную девочку своей единственной владычицей.

Я был абсолютно, безоговорочно счастлив. Я помнил, как жадно и нежно зацеловывал её, как спускался губами по её изящной шее, как бережно перебирал её тонкие, хрупкие пальчики.

И на одном из её пальцев тускло поблескивал мой перстень. Тот самый перстень, который я лично выбирал, передавая ей, признавая перед богами и всем миром своей будущей женой.

Всё это нахлынуло разом, выбивая воздух из легких. Её прерывистое дыхание, тихие, сладкие стоны, срывающиеся с искусанных губ. Дрожь её податливого тела, которое впервые познало мужскую ласку и так искренне отзывалось на каждое мое прикосновение.