Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 100 – Екатерина Гераскина

Тихое неверие мгновенно сменилось слепой, оглушающей паникой.

В её глазах плеснулся неподдельный ужас. В её изломанном сознании сработал всё тот же жертвенный рефлекс: она должна была спасти меня от себя самой, отдать меня ложной истинной.

— Нет! Нет, ты не должен быть здесь! Ты не должен помнить! — Кира отчаянно рванулась, пытаясь высвободить свои руки.

Воздух в комнате мгновенно сгустился, запахло озоном, а густой аромат лаванды стал почти удушающим.

Я кожей почувствовал, как она собирает свою ментальную магию для удара. Она хотела снова залезть мне в голову, снова погрузить во тьму беспамятства, лишь бы я оставался в безопасности, вдали от неё.

Невидимая ментальная волна ударила в мой разум, но на этот раз я был готов. Мой водный щит, рокочущий в подсознании, с легкостью поглотил этот отчаянный, панический импульс.

Я перехватил её тонкие запястья, мягко, но непреклонно фиксируя их, не позволяя ей причинить вред ни мне, ни себе.

— Нет, Кира. Хватит, — твердо произнес я, подавляя её магию силой своего внутреннего дракона. — Я всё вспомнил. И ты не можешь решать за меня, моя девочка. Больше никакой самодеятельности.

Она всхлипнула, её сопротивление сломалось, как сухая ветка. Магия рассеялась, оставив после себя лишь горькие слезы, которые теперь безостановочно текли по её бледным щекам.

Я отпустил её запястья, подался вперед и сгреб её в охапку. Я прижал её к своей широкой груди, зарываясь лицом в белоснежные волосы. Она дрожала, как пойманная птица, цепляясь непослушными пальцами за лацканы моей куртки.

— Я никому тебя не отдам, — зашептал я горячо, целуя её в макушку, в висок, стирая губами соленые дорожки слез. — Слышишь меня? Никому. Больше не будет никаких подвалов, никаких стариков, никаких сделок. Я покараю всех твоих обидчиков. Я сотру клан Эмералд в порошок за каждую слезу, которую они заставили тебя пролить. Тебе больше не нужно меня спасать, Кира. Теперь моя очередь.

Она плакала навзрыд, утыкаясь лицом в мою шею.

Её слезы обжигали мою кожу, но вместе с ними выходила вся та боль, которую она носила в себе годами.

Я гладил её по спине, укачивая, как ребенка, и ждал, пока первая буря эмоций утихнет.

Когда её рыдания сменились тихими, прерывистыми вздохами, я слегка отстранился, взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть мне прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно серьезным.

— И чтобы ты никогда, — я выделил это слово железной интонацией, — никогда больше не вздумала стирать мне память. Это бесполезно, моя глупая, смелая девочка. Я боевой генерал, я привык просчитывать ходы наперед. Я все равно докопаюсь до правды.

Кира удивленно моргнула, её мокрые ресницы дрогнули.

— Если уж на то пошло, — продолжил я, успокаивающе поглаживая большим пальцем её скулу, — у моего личного поверенного в столице в сейфе уже лежат письма. Там я написал о тебе. О том, кто ты для меня, как мы были близки и почему я мог всё забыть. Даже если ты снова ударишь по моему разуму — я прочту эти письма. Я узнаю правду. Я вспомню тебя. И я снова приду за тобой. Ты от меня не избавишься, Кира.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых страх наконец-то начал сменяться осознанием того, что её жертва больше не имеет смысла. Я не оставил ей путей к отступлению.