Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Берусь за анализ планов работы и отчетов отдела. Тут тоже меня ждут открытия. Например, некоторые пункты в графе «Задачи, план» повторяются из месяца в месяц. Вот, с августа: «изготовление фирменной наклейки ОИиМС», которой как не было, так и нет, или в каждом плане с основания отдела «изготовление значка “Участник ЛПА”». Зато подворачивается очень ценный «Приказ № 622 от 30 декабря 1987 года по ПО “Комбинат” о режиме работы персонала». Из него выясняется, что рабочий день спецаппарата установлен с 8:30 до 18:30, с обеденным перерывом с 13 до 14 часов. То есть лишение меня премии за опоздания на работу – действие абсолютно незаконное. А когда меня Чернин в десять минут девятого подстерег и лишил обеда, это как расценивать? Уж не говоря о том, что Валенко никого не отпускает до девяти вечера, пока сам, сытый, не вернется с ужина… — Старуха, что ты там роешься в бумагах? Тебе делать нечего? Так будешь завтра дежурить по отделу! – вдруг раздается над моим ухом, и я подпрыгиваю от неожиданности. Все-таки Валенко нельзя отказать в интуиции: как почувствовал, что я опять нашла компроматы! К счастью, не проверил, что именно я читала в толстой папке, лень ему, видимо, было. С другой стороны, документов для чтения было много, и по большей части весьма занятных. Вот, например, старый друг и новый заместитель Валенко Павел Григорьевич Покутный, появившийся у нас в конце прошлого года, за время моего отсутствия приложил руку к составлению инструкций. Новая инструкция дежурного по отделу напоминала бред сумасшедшего и, в частности, гласила: «Дежурный обязан лично проверять два раза в день (утром и вечером) состояние кабинетов Правительственной комиссии, отдела и жилых номеров, следить за поддержанием в них установленной температуры, режима освещения и водоснабжения», а также включала прочие чрезвычайно важные для информационной службы обязанности, например слежение за порядком посещения столовой. Назавтра мое дежурство превратилось в дурацкий фарс. Проверять состояние жилых номеров и водоснабжения я не стала намеренно, а остальные пункты, как то: «следить за соблюдением сотрудниками режима работы», выполнялись, не выходя из телетайпной, так как единственным сотрудником, находящимся в этот воскресный день в отделе, была я сама. Даже начальника не было. К счастью, он не догадался убрать с моих глаз подальше «Приказ № 622», и я, по обыкновению, сделала шпионскую копию. «Установить для всех суммированный учет рабочего времени с тем, чтобы его продолжительность не превышала номинального числа рабочих часов, установленных плановым балансом». То есть считаем: девять часов в день умножить на 15 дней вахты – 135 часов, остальное – незаконно, по крайней мере для неинженерного состава. То есть для меня. Для инженеров и служащих – отдельным пунктом: «Производить оплату за работу в сверхурочное время, но не более чем за 2 часа в день». Это для Володи и его группы НИР. Интересно было бы посчитать, сколько мы тут уже наработали за пять месяцев? И где эта мифическая сверхурочная оплата?.. Потерпев неудачу в сложных подсчетах, я от нечего делать включила телевизор, и в результате моего дежурства все воскресные передачи слились в моей голове в одно непрекращающееся тупое черно-белое действо. Единственным достойным оправданием моему нахождению в отделе было дежурство у прямой линии, телефона с номером 5–28–05, гордо объявленного открытым справочным телефоном для всего мира, но он ни разу не зазвонил. То ли мир больше не интересовался Чернобылем, то ли этого телефона никто не знал… Зато я снова до ночи слушала вражеские голоса, хотя на сей раз соорудила отчет всего на одну страницу, надоело заниматься глупостями. Начинался он так: «Отчет о прослушивании зарубежных радиостанций 10.01.1988 года. Радиопередач, связанных с чернобыльскими событиями, не было». |