Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Особенно Жора любил одну из икон, он назвал ее Чернобыльской Мадонной: «Валялась в грязи в прихожей, уронили, видимо, когда выносили… я вытащил… Смотрите, цвета Полесья – черный, белый и красный, и сияние… как судьба у здешнего народа, такая… сияющая», – ухмылялся он в усы. Затем Жора как будто равнодушно сообщал, сколько распадов на спасенных им предметах. «Вот, смотрите, на этом киоте две с половиной тысячи, а на этой иконе не меньше пятисот… Вот ведь парадокс получается: эти иконы спасают наши души, но губят наши тела, так?» – вопрошал афористичный Жора зачарованных зрителей. Реставрировать иконы он учился на ходу, при этом, естественно, провозглашал необходимость первичной дезактивации, для которой сам же изобретал средства и аппараты. Я была совершенно заинтригована, например, агрегатом, состоявшим из шприца, резиновой трубки и клизмы… А на втором этаже, куда вела крепкая извилистая лестница, и находилось помещение, заменившее нам комнату отдыха, зал собраний, чайхану, ресторан, театр, – наш салон, в общем, в котором кипела интеллектуальная жизнь Зоны. Теперь мы просиживали там почти все вечера вместе с Женей, Дубашинским, Аликом и еще многими. На огонек к Жоре заходили все, кого мы негласно причисляли к «своим». На столе всегда что-то было – приносили кто что мог, что удалось провезти через КПП, коньяк или водку, шоколад, консервы. Конечно, ни Валенко, ни любых других аппаратчиков сюда не приглашали и не допускали, а для этого нужно было вести себя по возможности тихо и о наших посиделках не болтать. И милицию не привлечь какой-нибудь неосторожностью! * * * Моя работа на радиостанции начиналась с 14 января, так что первые дни вахты предстояло провести в отделе. Там, согласно составленному мной штатному расписанию, появились новые сотрудники, уже развившие бурную деятельность по освоению дефицита из Припяти, а также подхалимству и потаканию всем прихотям шефа. Старая история с новыми вариациями: утром прошу минеральной воды – у Валенко полно, а в отделе нет совсем. — Чего тебе, старуха? Воды? Нет! Воды теперь не будет. Только по особому распоряжению и только у больших начальников, – Валенко любовно оглядывает батарею бутылок «Боржоми» в своем кабинете. Это не шутка, и правда не дает! И никого из сотрудников это не смущает, то есть, точнее говоря, никто не возмущается. Как в рот воды набрали, из-под крана, видимо. Той, которую в Зоне пить не рекомендуется даже кипяченой. Я выполняю задание «Литературной газеты»: ищу свежий материал для следующей статьи. Выясняю, что с августа в отделе не появилось ни одного нового материала зарубежных корреспондентов, не сделано ни одного перевода. Когда Валенко требовал расширения отдела, в «обосновании к штатному расписанию», напечатанному мной в конце декабря, утверждалось: «За истекший период переведено 156 статей, общим объемом более 1 миллиона знаков, с английского, немецкого и французского языков, что в 2–3 раза превышает норму, принятую в аналогичных отделах научно-технической информации крупных организаций». Опрашиваю присутствующих в соседней комнате сотрудников ОИиМС, переводчиков Юру Рисованого и Женю Проценко, комсомольского вожака Архипенко и других. Все они сидят на окладах ведущих инженеров, и все подтверждают, что статей за последние месяцы не переводили. |