Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Аркадий Захарович после минувшей ночи не нашел ничего необычного в том, что слышит покойников, однако вступать с ними в беседы не собирался… Только этого не хватало! Он молча работал веслами, но Сысоич не отставал: — Аркаш-ш-ка, тебя чем крес-с-с-стили? — Водой его кропили, как всех. Водой. Чем же еще… — Чего ж он тогда творит? Водой крещен, а с-с-с-с-сам по воде за родительской костью плывет… Вот противные старикашки! Какими занудами помнил их Аркадий Захарович, такими и остались. Печально, что ни старость, ни смерть не делают человека мудрее или хотя бы терпимее… А тут еще подул ветерок, наморщил воду и прошептал: — Вот они, наследнички… Живем – нéлюди, а умрем – не родители. — Малые детки – малые бедки, вырастут детки – большие бедки, – откликнулась, пролетая, какая-то пичуга. Призрачные голоса гомонили, перебивая друг друга. — Аркаша, коли ты за косточками, мои возьми. Не пожалеешь, – звенел женский голосок. «Небось красавица, судя по голосу… Сирена…» – невольно подумал Аркадий Захарович, но его тут же разубедило развязное кряканье проплывавшей неподалеку утки: — Аркашенька, не льстись. У нее кости гнилые да желтые. Лучше на мои полюбуйся – белые, крепкие, гладкие. И целую я крепче… — Мои возьми, мои… Я цену заламывать не стану. — А я за так отдам… У Аркадия Захаровича голова пошла кругом. — Бабы, хватит паренька-то смущать. — Этого смутишь, – глухо прошлепал Потапыч. – Как же! — Родительскому праху в покое полежать не дает. — Небось про отца сто лет не вспоминал. А как чирей вскочил, сразу к бате. Кость, мол, давай, лечиться хочу… — Я бы с таким в разведку не пошел, – сообщила издали самоходная баржа геройским прокуренным басом с хрипотцой. — Ты, малый, лучше бы родителям свечку в церкви поставил, чем их этак-то позорить… Аркадий Захарович с досады чуть не сплюнул за борт. «Любит русский человек обличать да поучать. Уж и в земле, и могила водой залита, и голоса-то своего нет, а по-прежнему учит». — Да они, наверное, ему вовсе не родители… — Видать, что так. — Может, и впрямь… Свой не поплыл бы… «Как понимать?! – мысленно ахнул Аркадий Захарович. – Обычный треп или покойники впрямь что-то знают про меня и родителей? Может, им оттуда виднее…» — Что, друг Аркадий? Пасуешь перед референтной группой? Мужской голос, и почти не призрачный. Зычный, веселый. Да это же Маркони! Учитель физики Макар Ионович, которого в школе вначале прозвали, само собой разумеется, Макаронычем, а когда узнали и полюбили, наделили титулом. «Откуда он здесь?! Умер-то в Уфе». — Та-а-а-ак, – протянул Маркони. – В Уфе, говоришь? Значит, мало того что подался в конформисты, так еще и забыл, чему я вас учил об относительности пространства. «Пространство» Аркадий Захарович пропустил мимо ушей, а на «конформиста» сильно обиделся – по юношеской привычке, которую запустил голос учителя. «Макар Ионович, – мысленно закричал он ломким мальчишеским голосом, – бога побойтесь! Не конформист я! И при чем здесь референтная группа? Это вы старичье покойное так называете?!! Да я их мнение и тогда-то, в молодости, ни в грош не ставил, а уж теперь и подавно. Вся их болтовня…» — Постой, постой, Аркадий, – сказал Маркони, – ты что, и впрямь считаешь, что это мертвецы с тобой говорят? «Нет, конечно, – спохватился Аркадий Захарович, возвращаясь в свои лета. – Хотя… вообще-то…» |