Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
«Нырок» накренился, шипенье смолкло, а из невидимой дырочки, погрузившейся в воду, побежали пузырьки. «Вот так же и из меня вытекала жизнь, – подумалось Аркадию Захаровичу. – Но теперь, теперь-то что будет?» Он был смущен и растерян. Ради сестры и только ради нее согласился он на это недостойное, гнусное лечение, и, хотя, казалось бы, ему не в чем себя упрекнуть, он винил себя за распиравшую его изнутри подлую радость: буду, буду жить… Будешь-то будешь, но какой ценой? Так ведь не сам, Катя заставила… Тогда хоть не ликуй так позорно! Но он и радовался, и стыдился, и никак не мог разобраться в своих чувствах. Осторожно, чтобы не потревожить Жущера, он повернулся всем телом и глянул вперед. Крест был совсем близко – лодочка уже плыла над затопленным погостом. Аркадий Захарович опять взялся за весла, и тут над водами раздался трубный глас, доносящийся с берега, от спасательной станции. Усиленный динамиками, он вещал размеренно и бесстрастно, словно Левитан, декламирующий сводку Совинформбюро: — ГРАЖДАНЕ ОТДЫХАЮЩИЕ! ВОДОЕМЫ – ЭТО МЕСТА ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ, ГДЕ МАЛЕЙШАЯ НЕОСТОРОЖНОСТЬ МОЖЕТ СТОИТЬ ВАМ ЖИЗНИ. В ОДНОМ ТОЛЬКО МИНУВШЕМ ГОДУ В РЕКАХ, ПРУДАХ И ВОДОХРАНИЛИЩАХ РОССИИ УТОНУЛО ШЕСТНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ШЕСТЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ЧЕЛОВЕКА… Станция проводила с населением разъяснительную работу, транслируя на всю округу тексты, начитанные диктором. Механический голос стлался над водоемом, как черный туман: — ГРАЖДАНЕ ОТДЫХАЮЩИЕ, СТРОГО СОБЛЮДАЙТЕ ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ НА ВОДАХ. ЗАПРЕЩАЕТСЯ ОТПЛЫВАТЬ ОТ БЕРЕГА НА НАДУВНЫХ МАТРАСАХ, АВТОМОБИЛЬНЫХ КАМЕРАХ, РЕЗИНОВЫХ ЛОД… Голос смолк, забулькали звуки перемотки, взорвался обрывок какой-то песенки, и наступила блаженная тишина. И тут же в освободившееся акустическое пространство, покинутое по-хозяйски нахрапистым громкоговорителем, стали робко протискиваться со всех сторон малоимущие звуки: шорохи, шелесты, плески, дуновения… Последним подоспел прокол в борту «Нырка». Как и другие, он вначале теснился на пределе слышимости, но, обнаружив, что никто не выгоняет, набрался смелости и засвиристел поразборчивее. Аркадий Захарович прикрыл глаза, вслушиваясь в тихий звук, и вдруг осознал, что прерывистые свист и шипенье отчетливо складываются в слова: — …С-с-с-слыш-ш-ш-ш-и-ш-ш-ш-шь?.. ты с-слыш-ш-ш-ш-и-ш-ш-ш-ш-шь?.. В ответ в резиновый борт лодки мягко зашлепала волна: — …Э-то шлюп-ка… шлюп-ка… шлюп-ка… — Рас-с-с-с-с-спла-ва-лис-с-с-с-с-с-сь с-с-с-здес-с-с-с-с-с-с-с-сь… – неодобрительно пузырясь, просвистел прокол. — Кто это?.. кто это?.. кто? – вопросила волна. — Ар-каш-ш-ш-ш-ш-шка-а-а… Кто же е-ш-ш-ш-ш-ще!.. Аркаш-ш-ш-ш-ш-ш-шка… — Пло-хо… пло-хо… о-о-ох плохо… – вздохнула волна. Грустное замечание звучало очень знакомо, напоминая о детстве. Так вздыхал сосед, старик Потапыч, которого давным-давно нет на свете. И слова, и интонации те же самые, точь-в-точь… — С-с-стервец, – просвиристел прокол. – С-снова небос-с-сь в с-сос-с-с-седс-ский с-сад за с-слива-а-а-ми… Ба, да и это, оказывается, старый знакомец. Покойный Савелий Сысоев, в просторечии Сысоич, природный враг всех окрестных мальчишек. — За сли-ва-ми? Коли бы так! – проплюхал Потапыч. – Ведь навер-ня-ка за костями… — Иш-ш-шь ты, – прошипел Сысоич и позвал: – Аркаш-ш-шка! |