Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Здоров, тезка, – и потянулся к сестре. Поцеловать. Катерина отстранилась. Аркадий Захарович как ни в чем не бывало сел к столу (благо на кухне стояли не стулья, а табуретки без спинок), принял тарелку с едой и сразу же стал налаживать дипломатические отношения. Начал он с нейтральной темы. — Шел я вчера, Катенька, а по всему городу плакаты с Толькиной рожей расклеены, – сообщил он. — Ну и что? – сухо осведомилась сестра. — Это же загрязнение окружающей среды… Куда тут у вас смотрит санитарная служба?! Сестра промолчала. — Мечтал, хоть здесь-то от вида его поганого отдохну, – продолжал Аркадий Захарович. – Дома я из-за него и телевизор не включаю. Куда ни плюнь, всюду Толька Злыга! С души воротит. — Он же был твоим лучшим дружком, – язвительно напомнила сестра. – Водой не разлить. — Толька?! Дружком?!! Никогда! — Неправда, – сказала сестра. – Вы в одном классе учились, и я помню, как он к нам домой приходил. — Дядь Аркаш, тот самый Злыга? Олигарх?!! – оживился Аркашка. — Какой, к бесам, олигарх! Вор он… Плут, демагог и ворюга. Полстраны обокрал, обездолил, и ему мало. Старики по его милости с голоду мрут, а он церковь в Старой Бологе строит… Вот вам, земляки. Не забываю, мол, малую родину. Мало что бандит, так еще и ханжа! И ведь не застрелит его никто, не взорвет, не отравит… Но племянник не слушал. — И ты с ним дружил?! — Ну, дружил не дружил, а так… общались… – хмуро признал Аркадий Захарович. – До тех пор, пока он не стал председателем совета дружины. Тут уж к нему не подступись. Партийный начальник да и только. Весь в папашу своего, секретаря райкома. Яблоко от яблони… Он осекся. Катя, стоявшая у раковины и перетиравшая полотенцем посуду, швырнула тарелку на пол: — Какой ты злой, Аркадий! Какой тупой, какой бесчувственный! И выбежала из кухни. Оба Аркадия, дядя и племянник, поспешили за ней. Катя у себя в комнате лежала ничком на кровати и горько рыдала. — Мам, ну ты чего? Все нормально, – сказал Аркашка, трогая мать за плечо. — Катя, – сказал Аркадий Захарович, не зная, что еще сказать. — Ты что, забыл, от чего папа умер? – прорыдала Катерина. – А теперь и у тебя та же самая болезнь… И Миша мой зачах… Ну что, мало тебе, мало? Ты хочешь, чтобы я совсем одна осталась на белом свете? — Мам, а я? – встрял Аркашка. Но мать его не слушала. — Ну что тебе дороже? Принципы твои идиотские или сестра? Обо мне ты подумал хоть на секунду? Нет, ему не до того! Ах, какой он благородный! Кости он бережет… Вот увидишь, спросит у тебя Бог, спросит на том свете: «Берег ты сестру?» Что ты ему ответишь? «Косточки, – мол, – сохранил…» Как тебе не стыдно, Аркадий! Наслушался за свою жизнь Аркадий Захарович женских рыданий и женских упреков, но тут вдруг проняло его до самых костей. — Катенька, – сказал он, – Катя, не плачь… — Я устала, устала хоронить! Ты хоть это понимаешь? — Ну не плачь. Пойду я на кладбище… — И Аркашке, раз уж нет отца, так хоть дядя нужен… — Ты ведь слышала: я сделаю, как ты просишь, – угрюмо сказал Аркадий Захарович. — Мне самой порой жить не хочется… — Катя! Я же пообещал, что пойду волхвовать! Ты мне одно только скажи, – Аркадий Захарович нагнулся и прошептал ей на ухо, чтобы не услышал племянник, – не могло ли так случиться, что я у родителей был не кровным ребенком?.. |