Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Так сидел он, ни жив ни мертв, до поры, когда органы чувств, несущие стражу несмотря ни на что, донесли ему, что высокая волна стала вдруг опасно подбрасывать легкое суденышко, а откуда-то со стороны налетает тарахтящий звук, усугубляющий боль. Тарахтение смолкло… Человеческий голос, непривычно громкий и грубый, рявкнул: — Мужчина, почему нарушаете?! Аркадий Захарович поднял голову. У него едва хватило сил, чтобы различить белый моторный катер, за рулем которого развалился толстый краснорожий мужик в пятнистом камуфляжном бушлате. — А что я, собственно, нарушил? – пробормотал Аркадий Захарович, истратив на это последний остаток сил. — Не знаете? – иронически вопросил толстяк в камуфляже. – Ну-ну… А в руках что? Только и сумел Аркадий Захарович, невольно повинуясь риторическому вопросу, глянуть на обгоревшую веточку и тут же полностью переключился на борьбу с болью. Донеслись лишь до него бессмысленные слова: «А ну давай к берегу. Будем протокол составлять…», после чего он перестал обращать внимание на то, что происходит вовне. Его внутренний страж предоставил жирному стражнику в камуфляже управляться самому и лишь вполглаза следил, как тот на буксире транспортирует «Нырок» к берегу, помогает Аркадию Захаровичу выбраться из лодки и, поддерживая, ведет к дощатому строению рядом с причалом и в какой-то тесной комнатке усаживает на стул возле письменного стола, а сам садится напротив. — Мужик, ты живой? Аркадий Захарович с трудом перевел дух. — Оклемался, – определил стражник и раскрыл конторскую книгу в картонном переплете. — Фамилия. Аркадий Захарович назвался. Стражник внимательно глянул на него. — Имя-отчество. Аркадий Захарович назвался. Стражник положил перо. — Ты, что ль, Бунчук? – спросил он неуверенно и всмотрелся внимательнее. – Ну да, Аркашка Бунчуков. А я тебя сразу не узнал. Похудел, побледнел. Краше в гроб кладут. Болеешь, что ль? Аркадий Захарович пожал плечами. — Да, болезнь, она и поросенка не красит… – философски заметил стражник. – А я Петька Мехреев. Вот так-то! Его самого тоже не сразу узнаешь – бывшего одноклассника, хулигана и двоечника, которого даже учителя иной раз, забывшись, звали Мехряком и с которым Аркадий Захарович никогда не дружил, как, впрочем, и не враждовал. Да и сейчас оба не были расположены к сантиментам. — Ну ладно, давай ближе к делу, – сказал Мехряк. – Ты чего приехал и сразу нарушаешь? — Ты объясни вначале, что я тут у вас нарушил. — Налог в городскую казну не уплатил. — За что? — Как за что? За обращение к родителям. — Так это же мои собственные родители. — Твои-то твои, а лежат они где? Земля-то чья? Тоже твоя? И что в земле лежит – тоже твое? А коли не твое, а чужое, то плати налог за использование чужого в личных целях… — Нет такого закона. — У нас все законно, – сказал Мехряк. – Местная администрация приняла решение и провела его официально. А то ведь прежде такая несправедливость творилась… К Степании народ валом валит, а денежки мимо кассы. Городу ни копейки не перепадает. Денег-то старуха не берет. Хотели прикрыть ее, но начальство не разрешило. У нее и глава администрации, и все городские власти лечатся. Вот и нашли выход – взимать налог с больных. С тех, кого баба Стеша на погост посылает… «Ах, Катька, хитрюга, – подумал Аркадий Захарович. – Нарочно промолчала, что за родительские кости деньги дерут. Утаила… Думала, если узнаю – меня сюда на буксире не затащишь. И почему в этой стране всяк, даже родная сестра, берет себе право решать за другого?.. Даже то, жить ему или умереть…» |