Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 198 – Владимир Медведев

В свертке оказалась резная фигурка размером с ладонь – уродливый горбун, африканский божок из черного полированного дерева.

Лучше бы денег прислал.

— Нравится? – спросила мама.

— Классный презент, – уныло пробормотал Егор.

— Тебе не угодишь. А по-моему, замечательный подарок. Настоящая африканская работа. Наверное, очень древняя и, как знать, может, – мама таинственно улыбнулась, – может, даже магическая…

Егор сгреб подарок, письмо и встал из-за стола.

— А поесть? Я приготовила тебе что-то вкусненькое.

— Спасибо, мам. Не хочется.

У себя в комнате он плюхнулся на тахту, бросил рядом подарок и погрузился в мрачные раздумья. Он беспокойно метался на лежаке, бросался то так, то сяк и мысленно предавал Кока-Колю самым жутким и фантастическим карам, пытал его самыми немыслимыми пытками, которые только знал или сочинял тут же на ходу.

Что-то острое ужалило его в хребет. Егор выругался и запустил руку себе под спину, но ничего не нащупал. Он перевернулся на бок, твердое вонзилось ему под ребро. Он спрыгнул на пол и обшарил складки смятого покрывала. Пусто, как в танке. Егор сдернул с тахты плед, встряхнул. На пол выпал маленький деревянный уродец. Где ж ты прятался, редиска? А ну, поди-ка сюда, дай на тебя посмотреть…

Истуканчик на ладони ехидно щерился, как бы напоминая о гнусной ухмылке Кока-Коли: держи халяву, Черныш. Егор швырнул горбуна назад на кровать, но тут же одумался – деревяшка ни при чем, а Илюшу позабавит.

К другу в дверь он постучал истуканом – прямо в серединку подковы, нарисованной фломастером: тук-тук-тук, а вот и мы с новым дружком. Открыла Илюшина мать.

— Егорушка, хороший мой, как славно… Входи, милый, входи…

Нахмурилась – увидела фингал.

— Опять дрался! А без драк уже и жизни нет?!

— Я не…

— Помолчи. Силен как бугай, так силу не знаешь куда девать?! Лучше бы Илюшу почаще навещал.

Как водой из ушата окатила.

— Ну, чего застыл? Иди уж… Только помни – не волновать его! Ты понял? Не волновать!

Илюша лежал в постели, закрыв глаза, бледный, слабый. Тонкие пальчики сжимали авторучку – любимую его фишку с прозрачным корпусом и лампочкой внутри, сияющей голубым неоновым светом. Сейчас погашенная волшебная палочка была похожа на больничную пробирку для анализов.

— Илюха, а я до тэбе, – с порога закричал Егор, потрясая талисманом. – Дывысь, яка цацка!

Илюша открыл глаза.

— Клевый у тебя макияж, – проговорил он слабым голосом.

Егор махнул рукой: перекантуемся.

— Эх, будь силы, – прошептал Илюша. – Мы бы…

— Илюха, ты у нас Илья Муромец. Встанешь и пойдешь махать налево и направо.

Илюша молчал. Прозрачная авторучка в его руках то вспыхивала голубым сиянием, то гасла.

— Собаку! Надо собаку. – Он потянулся к тумбочке у изголовья, выхватил из стопки книгу и принялся лихорадочно ее листать. – Вот, читай. Бультерьер! Злобный, верный хозяину… Да, конечно, только бультерьер. Нет, лучше немецкую овчарку. Фашисты использовали против людей. А теперь мы – против фашистов.

— Мама не разрешит, – сказал Егор.

— Тогда тазер купим.

— Скажи еще, генератор силового поля.

— А что?! Приобретем боевого робота, – слабо засмеялся Илюша. – Терминатора.

— Танк, – сказал Егор.

— Точно! Т-34. Или «тигра». Нет, живого тигра-людоеда.

— Тираннозавра!

— Да, стащим в музее кость и клонируем, – подхватил Илюша, размахивая сияющей волшебной палочкой.