Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 194 – Владимир Медведев

Стрельнуть у ребят? Это в их-то буржуйском классе! Егор представил, как подходит к одному из мажоров, вроде Вадика Сечкина или Марека Рубинштейна, и мямлит… Нет, ни за какие коврижки!

Митяй ждал его на школьном дворе.

— Гоха, не межуйся. Сперва-наперво всех щупают… Как бы проверяют.

— Поцелуй меня, Иуда… В жопу.

Митяй потупился и пробормотал:

— Кока-Коля сказал, если ты не при башлях – отдашь, когда будут. С лихуем…

— Ну?

— Сегодня – двадцатку. А если завтра, то сорок.

— А там восемьдесят, сто шестьдесят…

— Ништяк, Гоха, отмажешься!

Заливаешь, предатель! Нам-то известно, как Плешка вышибает гроши.

На лихо жди лиха. На первом же уроке Бацилла торжественно выволокла Егора к экрану, а он мямлил, путался, и ему мерещилось, что по классной доске, как по световому табло, плывет бесконечный ряд чисел: 160, 320, 640, 1280, 2560… Комиссия, ясный пень, решила, что лучший ученик 7-го «Б» – дебил.

Наконец прозвенел звонок. Егор схватил рюкзак с учебниками и выскочил из класса. Первую бутылку он нашел неподалеку от школы. Затем дело пошло туже. Возле каждого месторождения пустой тары бессменно курсируют местные бомжи. Чужаку туда не пролезть. Надо биться насмерть. Егор пустился в свободный поиск. Никогда он не думал, что у него будет так радостно вздрагивать сердце при виде пивной бутылки под скамейкой… К вечеру насобирал с полтора десятка. Мизер.

На следующий день он сбежал с уроков. Но за геометрической прогрессией не поспеешь. Долг рос. Вскоре Егор перешел из любителей в профессионалы, и старая гвардия у пивных ларьков допустила его в свои ряды. Он копил каждую копейку, загнал плеер с кассетами, фильмы с Джеки Чаном и гитару (дал ее якобы на время Митяю поиграть). Последними ушли роликовые коньки, Егор уступил их задешево и соврал, что ролики у него украли. Фуганул бы и «пумы», но не решился – мама проведет тщательное следствие.

Наконец Кока-Коля подвел черту. Покуражился бы, наверное, и подольше, но жаба прижала – реальные-то денежки важнее. Раскинул долг по срокáм, разрешил отдавать частями. Остался последний взнос. Вот он тут, в кармане куртки! Сегодня – День Независимости, личный светлый праздник Егора Белова. Свалится наконец с Егоровых плеч позорный долг, унизительная кабала, и заскачет он вольной птахой с легким сердцем…

Через три ступеньки.

Через три.

Первый этаж.

Светка, встав на цыпочки, дорисовывала светлячку свечение. Егор не удержался и на бегу легонько дернул ее за косичку. Салют, малявка.

Девочка обернулась:

— Ой, Егорка, ты в подвал? Туда нельзя!

— Эт смотря кому.

— Тогда и я с тобой.

— А там… – провещал Егор страшным голосом. – А там…

И скорчил такую рожу, что Светка взвизгнула, а он поспешил закончить:

— А там ничего интересного, окромя глупого кота.

Светка облегченно протянула:

— Я твоей ма-а-аме скажу-у-у-у.

И снова взялась за художество.

Егор по загаженным ступеням спустился к подвалу и распахнул дверь из расщепленной фанеры. Из темноты пахнула ему в лицо липкая теплая вонь, и он услышал тихое журчание. Где-то протекла труба и бежит по стенке горячая вода…

Егор включил фонарь. Где ты, котяра?

Он решительно двинулся во тьму, поводя лучом из стороны в сторону. Ни конца, ни края… Бесконечное кладбище дряни – старых бумаг, сплющенных картонных ящиков, тряпья, пластиковых бутылок, драных полиэтиленовых пакетов, сломанных детских игрушек… Ходи здесь, броди и вылезешь где-нибудь в Африке, из кратера потухшего вулкана Нгоронгоро: что же это вы, гуталины, весь подземный мир банановыми шкурками и использованным презерами завалили? Сплошной пикник на обочине…