Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Стоп! Технический перерыв, – крикнул Вальтер. – Он нужен мне живым. — Точняк, – осклабился Лок, нехотя опуская ногу. – Главное – не портить шкурку. Сдерем Калашу на косуху… — Главное, – резко сказал Вальтер, – научить молодого бойца действиям в боевой обстановке. Он нагнулся к Егору: — Подъем, падаль! А ты, Калаш, мочи его, когда встанет. Егор встал. Калаш изготовился бить. Егор ударил вразрез, на опережение. Попал. У Калаша – кровь из сопатки. Калаш заскулил. — Ах ты, мразь! Слабеньких обижаешь! – крикнул Лок. Он повел рукой. Из рукава кожанки в его ладонь выскользнула резиновая дубинка. Лок завертел кистью, выписывая оружием восьмерки. Егор бросился к нему – смять и завалить, пока не ударил. Лок замахнулся. Егор заслонился рукой. Вспышка боли в предплечье. И тут же – удар по ребрам. Егор зашипел, чтоб не вскрикнуть. — Что, не вкусно тебе? – хохотнул Лок. – А вот так? Удар по бедру. — А так? По плечу. По щеке. Слева. Справа. Сверху. Еще. И еще. — Кончай кайфовать, – крикнул Вальтер. — Щас, – Лок играл дубинкой. Подшагнул. Егор отпрыгнул. Финт. Ложный замах. Егор дернулся навстречу – подскочить вплотную, чтоб не ударил, а там как получится: головой в лицо, коленом в пах… Опоздал. Удар по голове. Егор осел на щербатый асфальт. — Калаш, добей, – приказал Вальтер. – Лок, за мной! — Яволь, – Лок с сожалением упрятал дубинку в рукав и зацокал подковами вслед за командиром. Калаш неумело пнул Егора мягким кедом. Не больно, но очень обидно. И поскакал догонять старших – поскорее, пока унтерменш не поднялся на ноги. Егор приковылял в школу. Плейбои из 7-го «Б» прикинулись, будто ничего не замечают, и только Митяй, плебей и изгой, подошел и спросил: — По новой? Который раз? Пятый? Набивается в друзья. С тех пор, как Илюша заболел. — Седьмой, – зло буркнул Егор. – Дубинкой… — До смерти не забьют, – утешил Митяй. – Кайф растягивают. Ты у них вроде энзэ, на черный день… Егор молча сплюнул кровавый сгусток. — Слышь, Гоха, – сказал Митяй, – я тебя с грандами сведу. С пацанами с Плешки. Егор скривился и потрогал разбитую губу. Хрен редьки не слаще. — Я, Гоха, про тебя рассказывал. Приводи, говорят… Ох, и в лом Егору дружбаниться с гопней… Но гранды королят в городе. Гоняют даже химиков, лихих бойцов с Химзавода. О прочей урле и речи нет. И лысый Вальтер хвост подожмет, если сказануть походя: «Гоблина с Плешки знаешь?» Попробуй тронь, мол, Гоблинова другана… — Когда? — Да хоть сегодня. Они встретились на Плешке. В ранних сумерках Егору чудилось, что перед ним – не сама старая площадь, а ее выцветшая и потрепанная фотография, какие мелькают порой в журналах древних, доисторических – советских – лет, где знакомые и ничуть не изменившиеся улицы и дома выглядят неказистыми и какими-то допотопными. Поблекшее небо запачкано желтым закатом, как разводами жидкого чая на старой бумаге. Пятна на серой брусчатке – не то мусор, не то брак при фотопечати. В центре снимка – не в фокусе, смутная статуя. На пьедестале – пять букв, и едва угадаешь, что написано: ЛЕНИН. На заднем плане темной рваной полосой идут дома. И лишь в левом верхнем углу косо начертан светящийся красный автограф: КАФЕ АНДЕРГРАУНД Митяй подвел Егора к грандам, стоявшим кучкой у входа в кафе, и робко позвал: |