Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Это чего же такое? – растерянно спросил Сенька. – Платина? Макарыч взял монету, подкинул на ладони, взвешивая, потом попробовал на зуб. — Свинец. Сенька возмутился: — Врешь! Из свинца деньги не чеканят. — Знамо дело, – сказал Макарыч. – Однако есть у наших местных почв одно свойство. Мне о нем Иван Протопопов говорил: закопай, мол, в нашу землю золото, а оно в свинец обратится. Я, конечно, не поверил, да и золотишка никогда не имел, чтоб опыт поставить. — Философские, значит, почвы? – сказал я не без иронии. – Только действуют наоборот. — Они самые, – подтвердил дядюшка. – Почвы тощие, вот и располагают к философии. Мудрствовать, правда, не любим, зато нутром постигаем… Это он-то мудрствовать не любит?! — Дядь Петь, я с философским камнем сравнивал. — Так то алхимия, – сказал Макарыч. – А здесь природа… Сенька тем временем лихорадочно рылся в свинцовых денежках и, видимо, искал, не осталась ли среди монет, трансформированных суровой природой, хоть одна золотая. И вдруг сгреб весь клад вместе с рогожей и зашвырнул как мог дальше в чисто поле. — Это ты напрасно, Сеня, – Володя нагнулся, подбирая рассыпавшиеся кругляши. – И свинец пригодится. Грузила, скажем, лить… Сенька злобно пнул ногой ближайшую кочку. — Проклятая земля… — А куда податься? – сощурился Макарыч. – На небо вознестись? — На остров! – крикнул Сенька. Пустошь, где мы нашли свинцовые сокровища, спускалась к озеру, на котором виднелся вдали небольшой островок. — Там будем искать. На воде, не на суше. Уж на острове почва не забалует… Ну и чудак! Принял дядюшкину метафору всерьез. Макарыч попытался его образумить: — Сенюшка, сам подумай, земля – она и есть земля, где бы ни была… — А ты меня не учи! – озлился Сенька. – Про землю я сам все знаю. Кто из нас клад нашел? Я выдвинул свою версию: — А что, если тут не природа, а фальшивомонетчики поработали? Начеканили монет из свинца, чтобы потом позолотой покрыть. Спрятали заготовки, да так и не выкопали… Но Сеньке хоть кол на голове теши. — Завтра едем на остров. Мы, с тех пор как погубили Озерного, еще ни разу не выходили в плавание всей командой. И вот на следующий день с утра пораньше установили носилки с колоколом на корме плоскодонки, погрузились сами и отчалили. Володя и я – рабочая скотинка – на веслах, Макарыч, звонарь, – на носу, а Сенька примостился на корточках на корме, рядом с колоколом. Его распирало от энергии, разве что искры от него не сыпались. — Мужики! Сегодня найду! Нутром чую. Вот только сил наберусь, а то с утра пожрать не успел… Он вытащил из кармана сухую хлебную горбушку и, не донеся ее до рта, вдруг заорал во все горло: Как на острове зарыли Серебро да злато. Прежде корки мы сушили, А теперь богаты. Я тоже был почему-то уверен, что сегодня нам наконец повезет. И не я один. Володя в ответ на Сенькину частушку согласно хмыкнул, а Макарыч сзади одобрительно крякнул. Видать, даже наш любомудр забыл горькую мудрость предков: богатство на час, а бедность довеку. А Сеньке она и вовсе была неведома. Охваченный пиитическим воодушевлением, он начал новую песнь: И в жару, и на морозе Отыщу я клад везде, Хоть запрячь его в навозе Или в бабкиной… — Не охальничай, Семен, – пробурчал Володя меж двумя гребками. — А кто услышит?! – крикнул Сенька. – Кроме нас, никого. |