Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 123 – Владимир Медведев

Сеньку будто подбросило.

— Как землю ради общества слушать, так Сенька! А как самого Семена выслушать, так хрен вам… Вот теперь послушайте: хотите клады копать – я буду всем командовать. Единолично. Не то ищите как можете.

Вскочил и гордо пошел прочь.

— Тоталитарный правитель, – сплюнул Макарыч, глядя ему вслед. – Сережа, попытай счастья… Может, тоже узришь чего…

Все мы, конечно, уже пробовали, и не раз.

— Знает, подлец, что без него ни в какую, – сказал Володя.

Догнали правителя, упросили, уломали и выслушали единоличный приказ:

— Выступаем в неизвестном направлении.

Мы подняли носилки и двинулись вслед за Сенькой, который долго шагал по заброшенной дороге, ведущей от нас к заброшенной деревне Сухое, от которой остались лишь груды обгорелых бревен, затем свернул к обмелевшему ручью на дне оврага, перешел его вброд, поднялся по пологому склону и углубился в поле, заросшее травами.

— Дисциплинарное наказание, – прокомментировал дядюшка, который тащил лопаты и топор. – Воспитывает.

На дальнем краю поля Сенька остановился.

— Ставьте здесь.

— Семен Парфеныч, тут отродясь ни жилья, ни… – начал было Макарыч.

Сенька лег и приготовился слушать.

— Бей.

Макарыч ударил.

Сенька вслушался, встал.

— Теперь здесь.

Мы перенесли колокол на пяток метров в сторону. Сенька послушал, послушал и пополз по-пластунски дальше.

— А ну-ка здесь.

Так он облазил на брюхе чуть ли не с гектар, приминая траву и обрастая репьями. Комаров и оводов он, казалось, не чуял, так что пока Макарыч бил в набат, мы с Володей то и дело хлестали нашего слухача пучками полыни, а солнце постоянно поддавало жару в просторной безветренной баньке под открытым небом. Только к вечеру Сенька напарился досыта, вернулся к прямохождению и, ни слова не говоря, с упрямой и злой мордой зашагал по направлению к Мокрому. Пошли и мы, тоже молча – из сочувствия.

На Волчьей пустоши Семен вдруг резко затормозил возле большого белого камня, похожего на позвонок какого-то доисторического зверя, плюхнулся на чахлую траву и замер. Мы пристроили колокол рядом, Макарыч зазвонил.

Внимал Сенька, наверное, с минуту, потом сел, улыбаясь смущенно и растерянно.

— Ничего, Сеня, не беда, – сказал Макарыч. – Мы понимаем… Сразу-то, с налету не…

— Есть, – прошептал Сенька. – Золото.

Тут и мы растерялись.

— Семен, не дури, – первым опомнился дядюшка.

Но Сенька словно оглох.

— Монеты, – бормотал он. – Целая куча. Не медь, не серебро… Зеленым светятся. Как фосфор в темноте…

— Где?!! – взревел Макарыч.

Семен поднял на него ошеломленные глаза.

— Прямо тут, подо мной.

Он едва успел откатиться в сторону, как Володя и я, мешая друг другу, вгрызлись лопатами в сухую плотную почву.

— Неглубоко, – сказал Сенька.

Но мы уже и так это обнаружили. Володя, загнав лопату в дно ямы по самый штык, выворотил ком каких-то полуистлевших лохмотьев. Сверток! Тяжелый! Сенька растолкал нас, схватил пакет, развернул рогожу. На траву посыпались монеты. Я поднял одну. С одной стороны большой круглой деньги был вычеканен профиль какой-то царственной дамы – Екатерины, а может, Анны, я в них, честно говоря, совсем не разбираюсь, – а с другой, естественно, выбит двуглавый орел. Монета была тяжелой, на вид совсем новенькой, и странным в ней казалось лишь одно – темно-серый цвет.