Книга Ловушка для сверчков, страница 199 – Владимир Медведев

— Геройствует, – отвечает Татьяна.

— Оказывает старушке первую помощь, – объясняет Катя. – Реанимирует. Обещает догнать нас.

— Вот черт! – говорит Карл. – Что за старушка? Где Ольга ее раскопала?

— Было бы желание, старушка найдется, – комментирует Татьяна.

Карл поворачивается к Кате:

— Ладно, давай сюда фонарь. Я подержу, а вы с Сеней займитесь засовом.

Катя вручает ему фонарь и берется за рычаг, отодвигающий стопорную защелку.

— Ну, Сеня, давай на три счета, – говорит она. – Одновременно. Раз, два, три.

— А мне что делать? – растерянно спрашивает Сеня.

— Хватайся за эту хреновину и двигай в сторону, – рычит Карл и указывает: – В сторону это туда, вправо.

— Начали, – командует Катя. – Раз, два, три.

Засов с неожиданной легкостью бесшумно выдвигается из петель. Катя тянет на себя дверную ручку. Дверь приоткрывается с легкостью и бесшумностью хорошо отрегулированного и смазанного механизма.

Данила Квон выскальзывает на крыльцо, делает ровно пятнадцать шагов (он не раз подсчитывал ширину крыльца) и встает в темноте на краю лестничной площадки. Спрыгивает вниз на первую ступеньку. Приземляется пружинисто на обе ноги. Едва переступая, добирается до края ступеньки и спрыгивает на следующую. Заученным строго выверенным переступанием сдвигается на край. Спрыгивает вниз. Сдвигается на край. Спрыгивает… У лестницы пятнадцать ступенек.

Он сосчитал их в первое же утро в Бурлыжнике и сразу же стал отрабатывать быстрый спуск, тогда без определенной цели. Он считал вызовом любое препятствие и стремился справляться с ним с той же легкостью, что и большие люди, в соответствии с учением субак, которое, как и китайское кунг-фу, было прежде всего системой духовного, нравственного и физического совершенствования.

Через несколько дней он начал отрабатывать спуск с закрытыми глазами. Одна из тренировок едва не закончилась травмой, когда Петруша дернул его за руку. «Данька, проснись, лестница закончилась. По воздуху скачешь». Данила чуть не упал, но удержался. Застыл на месте, потом нащупал ногой край ступеньки, на которой стоял, и вновь вошел в ритм. Лестница закончилась. Устоял на ногах – значит, прошел проверку. Навык вырабатывается. Данила открыл глаза. Петруша смотрел на него, ухмыляясь. «С добрым утром!» – «Спасибо, друг», – сказал Данила. «Пока не за что, – откликнулся Петруша. – В следующий раз спихну, сломаешь ноги, тогда поблагодаришь».

Тренировки на парадной лестнице закончились, когда в Бурлыжник прибыла хозяйка. Данила продолжал заниматься в воображении, хотя и не предполагал, что навык понадобится ему в реальности.

Сейчас он ловит себя на том, что спускается в полной темноте с привычно закрытыми глазами. Он опасается их открывать, мало ли какую шутку выкинет подсознание, и благополучно добирается до самого низа.

Бежать по ровной поверхности проще, чем скакать со ступеньки на ступеньку. На дистанции нет никаких препятствий. Данила стартует и мчится со всей скоростью, на которую способен, мимо невидимого или едва различимого во тьме левого крыла Бурлыжника, огибает пристройку, где в этот момент, как он надеется, все кондоры до единого спят и никто из них не выйдет наружу подышать свежим воздухом.

Миновав кондорово гнездовье, он сворачивает налево и сразу же видит издали у заднего входа Бурлыжника машину Масяниного мужа. Это небольшой серый фургон – вроде «буханки». Марок автомобилей Данила не знает и не интересуется, а кабы знал, то все равно в темноте и с такого расстояния не разобрал бы. Крысомобиль стоит кормой к зданию, задние дверцы распахнуты. Муж Масяни, светя себе неярким налобным фонариком, вытаскивает из фургона ящики.