Книга Ловушка для сверчков, страница 202 – Владимир Медведев

— Андрон, – хмуро поправляет Андрон.

— Вот я и говорю, Андрон, – поправляется Сом. – Так ты, Дроня, тут с Маней загрузи последние ящики, а я пойду собачек выпущу!

— Особо не спеши, – просит Андрон. – Не успеем забраться в машину, разорвут.

— Это точно, – соглашается Сом. – Маша, а вот скажи, не жаль тебе лауреатов? Жутко подумать, что собачки с ними сделают.

— Чего их жалеть? Они противные и сами напросились. Я, что ли, заставила их бежать? Жили бы спокойно, играли бы с мальчишкой и горя бы не знали. Но уж такая у них порода. Они, как мыши, повсюду лезут. Но нам-то это на руку. Такой шум поднимется, когда собачки их порвут. Не до вина будет. Хотя и так никто не догадается.

— А ты откуда про побег узнала?

— Один из них выдал. Знаешь, такой востренький, с чубчиком. Никогда не поймешь, серьезно говорит или насмехается. Я спрашиваю: «Не врешь?» Знаешь, что ответил: «Вру, конечно. Вы, Мария Макаровна, женщина умная, давно должны понять – я когда вру, то правду говорю. А если правду, то вру». Одно слово – пигмалион. Они все такие, с вывертом.

Сом усмехается:

— Странно. Я думал, они заодно.

— Выходит, что нет. Я спрашиваю: «Как же это ты товарищей предаешь? Не совестно?» Мне, конечно, все равно, но интересно. Знаешь, что ответил? «Сами виноваты. У меня в мыслях не было закладывать. Бегут и бегут, мне какое дело… Вдруг слышу, как этот Квазимодо, лидер нации, поручает дебилу: ты, мол, присмотри за ними, чтоб кто-нибудь не стукнул… Это как?! Чтоб надо мной дебил стоял, за нравственностью моей следил! Но я стерпел. На первый раз прощается. Потом явился ко мне сам Эврипид, великий поэт малого масштаба – пришел разведать, не собирается ли Петруша предательство свершить. Я опять стерпел. Но когда поэт начал меня убеждать, что выгода моя в том, чтоб не стучать, у меня терпение лопнуло. За кого вы меня держите? Почему уверены, что непременно побегу ябедничать? Теперь непременно стукну! За науку его поблагодарил. Спасибо, что глаза открыл. Мол, сам бы не догадался. В общем, задурил ему голову, он ушел довольный и спокойный. И я спокоен – ожидания товарищей не обманул…»

Сом хмыкает.

— Ишь, какие тонкости.

— Глупости, – отмахивается Масяня.

— Генеральше-то сообщила?

— А ей зачем заранее знать? – удивляется Масяня. – Сам посуди.

— И то верно. Это я не подумав сказанул, – говорит Сом. – Ну ладно, я пошел…

Отходит на пару шагов, возвращается:

— Забыл спросить. Он не говорил, твой Чубчик, как они собираются за ворота выбраться?

— Не знает. Они ему не сказали.

— Я, Маня, голову ломаю, как они планируют выбраться из Арсенала. Предположим, сумели открыть входную дверь и выйти наружу. Дальше что? Как они откроют ворота? Никак. Ворота открываются автоматически из операторской. Что остается? Перелезут через стену? Как? Улетят на воздушном шаре? Что они такое придумали, чего мне не разгадать? Думают спрятаться где-нибудь, а утром уехать на мусоровозе. Или Жору подкупили, чтобы он их вывез, когда в город поедет. Ничего не могу придумать. Зря ты, Маня, задумала изловить их во время побега. Надо было просто выпороть, запереть – и все дела.

— Нет, миленький, надо на месте застукать, а просто запереть – никакого удовольствия. Они думают, что мы ничего не знаем, спрячутся где-нибудь на территории… Да вот наверняка прямо сейчас, в этот самый момент, прячутся. А ты на них собак выпустишь, вот и будет им побег.