Книга Сиротский приют у озера, страница 91 – Дэниел Г. Миллер

— Я не пытаюсь разрушить то, что вы построили. Я пытаюсь выяснить, что случилось с Мией и другими.

Директор делает еще один шаг и хватает меня за плечи длинными костлявыми руками, его несвежее, с привкусом скотча дыхание обжигает мне лицо. Наверху звонит телефон, но он не собирается подниматься.

Я тянусь шокеру в сумке, но останавливаюсь, когда он заговаривает.

— Вы думаете, я не хочу узнать, что случилось с Мией? Думаете, я не хочу узнать, что случилось с другими девушками? Как вы думаете, кто установил эти ворота? Кто установил самую современную систему безопасности, которая, как меня заверили, предотвратит повторение подобного? Как думаете, почему я любезничал с шерифом на приеме? Что бы я ни делал, они продолжают исчезать.

Говоря это, он трясет меня за плечи, как будто может вытрясти мои убеждения. А потом видит ужас в моих глазах, смотрит на свои руки и понимает, что делает.

Мужчина делает шаг назад и поднимает ладони, пытаясь прийти в себя.

— Простите меня, мисс Чо. Я… не знаю, что на меня нашло.

Я делаю шаг назад, вверх по лестнице, чтобы между нами было больше свободного пространства, а у меня появился шанс сбежать.

— Если вы так сильно хотите найти Мию и остальных, то почему скрываете это? К чему вся эта ложь?

Маккензи чувствует мой страх и делает еще один шаг назад. Его лицо искажается от боли, пока он ищет что сказать.

— Потому что это место – это я. Эти девочки – это мое наследие. И я не хочу, чтобы меня помнили как директора, который не смог позаботиться о безопасности своих воспитанниц.

На его глазах наворачиваются слезы, и я замечаю, насколько хрупок этот человек.

— Доктор Маккензи, если вы поможете мне найти Мию, я позабочусь о том, чтобы вас запомнили как директора, который не только дал образование сотням девочек из неблагополучных семей, но и спас пропавших.

Я спускаюсь и кладу левую руку ему на плечо, а в другой на всякий случай сжимаю шокер. Мужчина вытирает слезы с глаз. Я вглядываюсь в его лицо. Пока что я не уверена, что он непричастен, зато знаю, что он не главный организатор. Слишком много путаницы, слишком много боли.

— Но как, мисс Чо? Подумайте, сколько людей расследовали это и вернулись ни с чем.

— Да, но они не я.

Я улыбаюсь ему, чтобы поднять настроение. Уголки его рта тоже приподнимаются. Мне было интересно, умеет ли он вообще радоваться. Улыбка исчезает так же быстро, как и появилась.

— Посерьезнее, моя дорогая. Почему вы думаете, что сможете найти Мию?

Я отхожу от него и рассматриваю фотографии девушек на стене. Замечаю Оливию Бланкеншип – я бы узнала ее платиновые волосы где угодно. Я вспоминаю, что сказала мне ее сестра, и поворачиваюсь к нему.

— Доктор Маккензи, что вы можете рассказать мне о театре Диониса?

Он морщит лоб.

— Театр Диониса? Тот, что в Греции?

— Нет, в Соединенных Штатах.

— Я никогда о нем не слышал. Почему вы спрашиваете?

Мужчина пожимает плечами. Я не могу сказать, искренен ли он. Я сверлю его взглядом и решаю блефовать.

— Да ладно, я знаю, что вы в курсе.

Он отступает назад и бросает на меня строгий директорский взгляд.

— Мисс Чо, я понятия не имею, о чем вы.

— Хотите сказать, что в центре вашего кабинета висит картина с изображением Диониса и вы не знаете о его театре?

Маккензи усмехается, и на секунду мне кажется, что он собирается признаться.