Книга Сиротский приют у озера, страница 89 – Дэниел Г. Миллер

— Что ж, думаю, раз Мэдлин вам рассказала, я могу прекратить этот фарс. Да, мы в Лейк-Джордж очень дружны. К тому времени, как Мэдлин забеременела, я был знаком с Хэмсли много лет. Ее мать… недолюбливала темнокожих. Узнав, что отец ребенка один из них, она обратилась ко мне за советом. Очевидно, меня потрясло, что семья отвернулась от ребенка только из-за цвета его кожи. Я пытался убедить миссис Хэмсли в том, что она совершает ошибку, но некоторые люди заходят слишком далеко. Она была категорична и не позволила Мэдлин оставить ребенка. Я был в ярости. Вместе с тем я понимал, что никто не позаботится о маленькой Мие лучше нас, поэтому предложил забрать ее в приют. Она согласилась, но просила меня сохранить это в строжайшем секрете.

— Была ли предложена какая-либо денежная компенсация за услугу, которую вы оказали семье Хэмсли?

Мужчина прищуривается и выпрямляется на стуле.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что после того, как Святая Агнесса взяла Мию к себе, Хэмсли сделали значительные пожертвования в ваш благотворительный фонд. Осматривая кампус, я заметила, что они входят в ваш платиновый круг жертвователей.

Маккензи усмехается и делает еще глоток. У него пересыхают губы, но я не могу понять, из-за виски это или из-за разговора. Часы за спиной продолжают тикать. Тик-так. Тик-так.

— Пожалуйста, избавьте меня от этих нелепых обвинений. Хотя Хэмсли действительно были нам благодарны и проявляли щедрость на протяжении многих лет, это не услуга за услугу. Мисс Чо, вы забываете, что этим мы и занимаемся в Святой Агнессе. Это наша миссия.

Я сыта по горло тем, как он изображает из себя святого. Я подаюсь вперед, чтобы сократить расстояние между нами. Мне нужно сделать все, чтобы он ощутил дискомфорт. Это допрос.

— Исчезновение маленьких девочек тоже является частью вашей миссии?

— Прошу прощения?

— По моим подсчетам, с тех пор, как вы стали директором, пропало более пятидесяти девочек, а вас, похоже, это не волнует.

Мужчина встает со стула, нависая надо мной всей мощью своего древовидного тела. Клянусь, он мог бы заслонить солнце. Томас тычет костлявым пальцем мне в лицо. Он не напуган, наоборот, внушает страх.

— В чем именно вы меня обвиняете?

— Вы мне скажите! Вы солгали о Мие. Вы солгали о Мэдлин. Девочки пропадают без вести. Полиция не проводит расследования. Как вы это объясните?

— Полиция? Какое отношение они имеют к этому?

— О, пожалуйста, не прикидывайтесь дурачком. Я видела, как вы хлопали шерифа по спине на приеме. А несколько дней спустя двое его людей напали на меня в переулке.

У Маккензи отвисает челюсть, а на лбу появляются морщинки.

— Что? Кто на вас напал?

— Двое полицейских.

На его лбу вздувается вена, а стакан с виски дрожит в его руке.

— Из управления шерифа?

— Совершенно верно.

— Вы, должно быть, ошиблись.

Я встаю со стула и опускаю воротник пальто, чтобы показать ему след от лезвия, и чувствую, как срываюсь на крик.

— Я не ошиблась! Именно сюда он приставил свой чертов нож! Почему бы вам не перестать защищать кого бы вы там ни защищали и не помочь мне?

Его лицо заливает краска, а бледно-голубые глаза наполняются болью и яростью. Он выходит из комнаты в коридор и манит меня за собой.

— Идите за мной, – говорит он.

Я делаю несколько осторожных шагов и наблюдаю, как он открывает дверь, ведущую, похоже, в подвал. Я слышу раскаты грома над головой и замечаю, что снаружи темнеет. Дом становится еще более одиноким.