Книга Чёрное лето, страница 19 – Антон Панарин

Кое как добрался до дома Паши, спешить не стал, а просто выглянул из-за угла. Это меня и спасло в лучшем случае от раскулачивания, в худшем от тяжких увечий. У подъезда терся Лёха и еще пять человек. Судя по всему, трезвые и злые. Ибо не шатались как в прошлый раз, а злые, потому что в добром расположении духа мало кто с собой будет брать арматуру. Я проехал пару домов и сел на скамейку в соседнем дворе, оттуда как раз видно подъезд Паши через просвет веток местного кустарника. Рюкзак и самокат спрятал в этот же кустарник, чтоб вопросов не возникло у местных.

Начинало темнеть, и я подумал, что Лёха так и будет сторожить моего друга до утра, но повезло. Быдланы разразились матом, причем друг на друга, пара человек орала на Лёху за то, что он заставил их весь день простоять у подъезда, а сам даже не знает квартиры Лёхи, чтобы в неё вломиться. В итоге компания ушла, я посидел еще десять минут и быстро прошмыгнул в подъезд.

— Паш, там тебя кореша на улице ждали. Не дождались и ушли. Злые очень были.

— Да я видел. В двери тарабанили, по подъезду шарились в поиске моей квартиры. Хорошо соседи разъехались, да и в подъезде особо ни с кем не общаюсь. Никто не сдал. Ты велик нашел?

— Да на гос услугах тендер выложил, один подрядчик нашелся. Завтра обещал поставить транспорт за пять кило риса. Не против если я у тебя позаимствую на закупку?

— Да бери конечно, хрена им делать? Всё равно весь не перевезти в деревню.

— Спасибо. Завтра всё пакуем, отсыпаемся и в ночь едем?

— Да, всё как договаривались. Только аккуратнее на улице.

— Само собой.

Спали плохо, на улице шумно как никогда, то тут, то там что-то гулко бахало. Не ясно, кто-то устроил пир во время чумы и запускает салюты или же это выстрелы. На утро Паша выделил мне один туристический нож, и дал перцовый баллон для самообороны. На кожаном чехле ножа написано бекас-2. Деревянная рукоятка, металлический задник. Добротный нож, хоть гвозди режь, хоть забивай. Закрепил его на поясе, под осенней курткой, практически не заметно. Отсыпав в пакет из магнита пять кило риса, я погрузил валюту в рюкзак и отправился к Степанычу. У подъезда никто не поджидал, да и в целом район выглядел затаившимся. Да он и раньше был зловещим, но что-то поменялось. Воздух наэлектризован, как будто затишье перед бурей. По пути в центр увидел с десяток луж крови и ворох гильз на обочинах. Трупов не видно, но они точно есть. Если человек потеряет столько крови, он явно не жилец. Мысли о массовом побоище заставляли разгонять самокат всё сильнее.

В центе как всегда оживленно, народ выстроился у полевых кухонь. Степаныч терся в стороне у театра. Без велика.

— Привет! Степаныч, велик не удалось достать?

— Здоров Макс! Да чё не удалось то? Удалось, за углом стоит, Егорыч караулит, чтоб не мозолить глаза ментам. Ты рис принес?

— Само собой.

Степаныч сильно нервничал. Если обычно он смотрел на происходящее саркастично, то сейчас был каким-то дерганым. Зашли в соседний переулок, я передал рис, мне выдали велосипед. Порядком попользованный, но с десятью скоростями, всё как надо. Правда на раме уже ржавчина проступила, не скрипел и уже хорошо.

— Степаныч, что-то случилось? Чего такой дерганый?

— Макс, ты опять в хамуте спишь что ли? Слышал стрельбу ночью?