Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 35 – Антон Панарин, Влад Фомин

Сульфур сидел на каменном ящике и деловито пересчитывал оставшиеся стрелы. Их в колчане осталось всего семь. На левой ноге, той самой, с пятью недостающими пальцами, красовался свежий порез от лодыжки до колена. Лучник не обращал на рану ни малейшего внимания, и кровь капала на камень, образуя лужицу у его босой ступни.

— Говорили же тебе, обуйся, — начал было в запале Гелиос и уже приготовился отвесить лучнику увесистый податыльник.

— На корабль, — скомандовал Рагнар. — Живо!

Мы погрузились на шлюп. Раненых уложили на палубу, подстелив найденные в рубке плащи. Гелиос встал к штурвалу, уверенно, без колебаний, его руки легли на деревянные рукояти так, словно он делал это ежедневно. Три кристалла Ветра под днищем загудели, набирая обороты, и шлюп дрогнул, приподнимаясь над камнем.

Я стоял у борта и смотрел на горящий Порт-Каракум. Город, который приютил нас. Город, который дал нам крышу, еду, лечение для Рагнара. Вольный порт, где империя никогда не устанавливала своих порядков. До этой ночи.

Рагнар перегнулся через борт и заорал в сторону террасы:

— Все на борту! Отчаливаем!

Гелиос потянул рычаг тяги, кристаллы загудели громче, и шлюп начал подниматься. Палуба накренилась, я ухватился за борт. Террасу внизу заволокло дымом, и силуэты мёртвых имперцев постепенно растворились в чёрной пелене.

Шлюп набрал высоту и развернулся. Каньон горящего Порт-Каракума раскинулся подо мной, и зрелище это прожгло память насквозь, как клеймо. Река отражала огонь, и казалось, что она тоже горит: красные и оранжевые блики бежали по воде, словно весь каньон превратился в гигантский раскаленный камин. Крейсеры висели над ним чёрными угловатыми тенями, и из их чрев продолжали сыпаться шлюпы с десантом. Их по-прежнему было пять — целая ударная эскадра на один вольный город.

Марта. Я вспомнил о ней и стиснул зубы. Железная Марта, одноглазая хозяйка Порт-Каракума, женщина, способная запугать медведя одним взглядом. Жива ли она? Успела ли уйти? Или осталась защищать свой город до конца, потому что Марта из тех людей, которые не бегут, даже когда это единственный разумный выход?

Шлюп набирал скорость, удаляясь от каньона, и ночная пустыня расстилалась впереди, тёмная и бесконечная. Три луны заливали барханы серебристым светом, и после адского зарева горящего города лунный свет казался неестественно холодным и мёртвым.

И тогда я принял решение.

Оно пришло не как озарение, не как вспышка гениальности. Оно формировалось всю ночь, с того момента, когда я увидел огоньки крейсеров на горизонте. Нарастало с каждым трупом на улицах Порт-Каракума, с каждым пожаром, с каждым криком раненых и умирающих. И сейчас, при виде панорамы горящего города, оно созрело окончательно, как нарыв, который нужно вскрыть, потому что иначе он отравит всё тело.

Дело в том, что я знал кое-что такое, чем не успел ещё поделиться с друзьями. Потому что и сам не до конца пока решил, что с этим делать. Эти знания открылись мне в момент пленения Левиафана — каскадом ярких видений, как во сне. Однако были они столь последовательны и логичны, что мне даже в голову не приходило усомниться в их правдивости.

Поначалу большая часть образов была непонятной: абстрактные волны, узоры течений, языки, которых я не знал. Но затем среди этого хаоса проступили картины, настолько чёткие и яркие, что я до сих пор видел их с закрытыми глазами.