Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 42 – Антон Панарин

— Хромой Якуб? — переспросил я.

— Мой старый друг, — Рагнар чуть улыбнулся, хотя улыбка стоила ему видимого усилия. — Тот самый, к которому мы направляемся. Бывший боцман на «Разрушителе», лучшем песчаном корабле второго флота. Потерял ногу в бою с имперским патрулём. С тех пор осел в Липецке, завёл таверну. Человек что надо. Если кто и поможет нам, так это он.

— Значит, западная стена, — я сорвал с лица размокшие усы и выбросил их в грязь, потому что толку от них было как от зонтика в цунами. — А вы что думаете? — я посмотрел на спутников.

Гелиос только равнодушно шевельнул плечом: дескать, не всё ли равно? Зато Кашкай замер, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он, и через секунду кивнул с довольной ухмылкой.

— Духи одобряют план. Говорят, что в овраге сыро, скользко и воняет, но пролезть можно. А ещё говорят, что стража на западной стене сейчас играет в кости и ни на что не обращает внимания, потому что их командир ушёл в трактир и если вернётся, так только к глубокой ночи.

Я постарался оценить ситуацию с точки зрения здравого смысла. Риск обнаружения у главных ворот был критический. Риск быть пойманными при проникновении через западную стену — высокий, но приемлемый. При этом состояние нашего отряда, увы, оставляло желать лучшего: один тяжело ранен, остальные измотаны. А между тем на улице дождь, и видимость плохая, что нам только на руку. Вывод напрашивался сам собой: идём через овраг, другого выбора нет.

Мы обогнули город по широкой дуге, стараясь держаться за холмами и не попадаться на глаза ни караульным на стене, ни случайным путникам на дороге. Дождь помогал, завеса из водяных капель скрывала нас не хуже дымовой шашки.

Правда, идти по раскисшему песку, который превратился в вязкую жижу, было крайне неудобно, ноги на каждом шагу проваливались по щиколотку, а носилки с Рагнаром то и дело заставляли нас с Кашкаем спотыкаться и тонуть чуть ли не по колено. Приходилось вырываться из топкой грязи с такими усилиями, что к концу пути у меня все мышцы горели огнём.

Гелиос молча шагал позади. Он вообще молчал с тех пор, как мы покинули Воронеж, вернее, то место, где раньше был Воронеж. Не произнёс ни слова за всё время поездки в брюхе акулы, не откликнулся на попытки Кашкая пошутить, не отреагировал даже когда я случайно наступил ему на ногу, вылезая из акульей пасти. Просто шёл, смотрел перед собой пустым взглядом и молчал.

В корпоративном мире я бы сказал, что у сотрудника тяжёлый эмоциональный кризис, и ему нужен отпуск, консультация хорошего психолога и пара недель на пляже с коктейлем в руке. Здесь ни пляжей, ни коктейлей, ни психологов не было, а потому приходилось надеяться, что Гелиос справится сам, потому что времени на терапию у нас не было от слова совсем.

Овраг нашёлся именно там, где говорил Рагнар. Глубокий, заросший какими-то колючими кустами; на дне его журчал ручей мутной дождевой воды. Стена в этом месте и правда была ниже, метра два с половиной, не больше, а камни кладки расшатались настолько, что некоторые вообще торчали наружу, образуя импровизированную лестницу, настолько удобную, что ей наверняка пользовались все контрабандисты в радиусе ста километров.

— Я пойду первым, — сказал я, передав свою сторону носилок Гелиосу, который молча перехватил палки и даже не кивнул в знак согласия — просто взял и держал. — Проверю обстановку наверху. Если всё чисто, перетащим Рагнара.