Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 34 – Антон Панарин

Ударная волна добралась до нас через секунду, может, через две. Горячий, обжигающий ветер налетел стеной, и я даже не успел сгруппироваться, меня просто снесло с ног, как пустую картонную коробку. Покатился по песку, хватая ртом воздух, который опалил лёгкие изнутри, и только инстинктивно прижатая к лицу ладонь спасла глаза от раскалённого песка, летевшего горизонтально с такой скоростью, что запросто содрал бы кожу до мяса.

Кашкая сбило с ног и протащило метров пять, прежде чем он сумел вцепиться в какой-то камень. Гелиос рухнул ничком, прикрывая голову руками. Рагнар, который и так лежал, едва придя в сознание, просто глухо застонал от боли и ткнулся лицом в горячую пыль.

Шквал продолжался секунд десять или пятнадцать, а потом стих так же внезапно, как и начался. Наступила тишина. Не обычная пустынная тишина с далёким воем тварей и шелестом ветра, а абсолютная, мертвящая, ватная тишина, от которой закладывало уши и хотелось кричать, лишь бы услышать хоть какой-нибудь звук.

Я медленно поднялся на ноги. Отплёвывая скрипящий на зубах песок и протирая глаза, повернулся в сторону Воронежа.

Воронежа не было.

На том месте, где минуту назад стоял город с его утонувшими в барханах девятиэтажками, с красной башней магов Огня, с тысячами палаток и шатров, и далее по списку, с моим домом на улице Лизюкова — зиял выжженный котлован. Огромная, идеально круглая воронка диаметром в несколько километров, дно которой слабо светилось оранжевым светом расплавленного песка, превратившегося в стекло от чудовищной температуры.

Края котлована дымились. Воздух над ним колебался от жара, создавая миражи и фантомные отражения, которые плясали в мутном свете, как призраки уничтоженного города. От Воронежа не осталось ничего. Ни бетонных руин, ни памятника великому вождю, ни тел. Только оплавленная стеклянная чаша на месте, где ещё минуту назад жили, торговали, ругались, любили и ненавидели десятки тысяч живых людей.

Мельком вспомнились женщины, которые штопали одежду у входов в палатки, дети, носившиеся между верёвок с бельём, мужчины с их вонючим табаком. Торговец раритетами, заламывающий несусветные цены, мародёры, пытавшиеся ограбить мою квартиру. Роза, Лилия и Жасмин — куртизанки из борделя, где довелось передохнуть несколько коротких часов. Стражники в кожаных доспехах, гопник с подбитым глазом и подправленной мною челюстью…

Все они были там, когда небо раскололось белым огнём.

Я стоял и смотрел на стеклянный котлован, и в голове не было ни одной мысли. Пустота; абсолютная, звенящая пустота, как в те секунды, когда реальность настолько превосходит твоё представление о возможном, что мозг просто отключается, отказываясь принимать информацию. Профессиональная оценка? Не было никакой оценки. Были только оранжевые отблески расплавленного стекла на дне воронки и горький запах чего-то жжёного, что доносил ветер.

Кашкай поднялся, отряхнулся и молча встал рядом со мной. Впервые за всё время нашего знакомства лицо шамана было серьёзным и тихим, без следа привычной блаженной улыбки, без упоминаний духов и их мнений на текущий счёт.

Гелиос наконец тоже поднялся на ноги. Он смотрел на то место, где был город, и его губы двигались, шептали что-то беззвучно, как будто он пытался произнести молитву, но слова рассыпались, не успев сложиться в осмысленную фразу.