Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 37 – Антон Панарин

— Что они… — начал Гелиос, но голос его надломился.

— Ищут выживших, — ответил Рагнар, вновь обессиленно утыкаясь лбом в песок. — Стандартная процедура зачистки. Сейчас увидишь вторую фазу.

— Это совпадение, — прошептал Гелиос, едва шевельнув губами, так тихо, что я едва расслышал. — Они просто… патрулировали неподалёку — и прилетели на взрыв, чтобы помочь…

Рагнар не стал отвечать. Он просто лежал и ждал, потому что знал, что будет дальше, и ему не нужно было доказывать свою правоту словами, реальность и без того собиралась сделать это за него.

Крейсеры развернулись бортами к котловану. Я увидел, как из орудийных портов высунулись стволы, с каждого — не меньше десятка, и услышал далёкий, еле различимый низкий гул, тот самый утробный вибрирующий звук, который предшествовал залпу. А потом крейсеры открыли огонь.

Из всех орудий одновременно.

Десятки огненных шаров, раскалённых снарядов и пульсирующих энергетических разрядов обрушились на края котлована, на ту узкую полосу земли, где теоретически могли уцелеть люди, которых ударная волна отбросила достаточно далеко от эпицентра. Взрывы вспахали песок фонтанами огня и камней. Земля задрожала снова, слабее, чем от луча, но ощутимо, и каждый удар оставлял после себя новую яму, новую воронку, новое доказательство того, что империя не оставляла свидетелей.

Шквал огня продолжался минуту, может, полторы. Крейсеры методично обрабатывали периметр, двигаясь по кругу и поливая смертоносными потоками каждый метр земли, на котором мог бы спрятаться выживший. Профессионально, системно, без суеты и без спешки. Так работает машина, которая делает это не в первый раз и точно знает, что ни один свидетель не должен уйти.

Когда канонада стихла, наступила тишина. Дым поднимался над котлованом сизыми столбами, и крейсеры зависли неподвижно, как два хищника, оценивающих результат охоты.

— Ну вот, — сипло прохрипел Рагнар в тишине. — Как обычно. Добивают выживших. Точно так же было и в Самаре, и в Казани… везде одинаково. Сперва луч, потом корабли зачистки — безотказный алгоритм. Надо отдать ему должное, наш император крайне последователен.

Гелиос не ответил.

Я посмотрел на него и увидел то, что в корпоративном мире называется «когнитивный диссонанс в терминальной стадии». Паладин стоял и смотрел на крейсеры, висящие над уничтоженным городом, и на лице его не было ни ярости, ни праведного гнева, ни даже отрицания. Там была пустота — особая, страшная пустота, одолевающая человека, у которого из-под ног выбили землю, а взамен не дали ничего, ни новой опоры, ни нового смысла, ни даже врага, на которого можно было бы направить злость.

Губы Гелиоса двигались, но звука не было. Он пытался сказать что-то; возможно, очередное «не может быть», или пытался молиться, а может, призывал страшное проклятье, но слова рассыпались, как зыбкий песок под нашими ногами.

— Ну что, святоша, — сказал я, подхватив словечко Рагнара. Это прозвучало жёстче, чем хотелось бы — в конце концов, паладин не был виноват ни в чём, кроме собственной непроходимой глупости. Однако и меня в глубине души царапало смутное невнятное сожаление, потому что где-то там, на дне стеклянной воронки, лежали остатки моего дома, вещей, моей связи с прошлым, и осознание это мешало подбирать деликатные формулировки. — Похоже, порождение ночи здесь не я, а твои дражайшие друзья из империи. Потому что я, при всех моих недостатках и демонах за пазухой, ещё ни разу не стирал с лица земли целый город ради одного человека.