Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 61 – Антон Панарин

Корабль двигался медленно и величественно, направляясь в сторону Воронежа. Его тень скользила по пескам как гигантский саван, накрывающий всё живое.

— Пожалуй, — кашлянул я, стараясь говорить спокойно, хотя руки предательски тряслись, — стоит изменить маршрут.

— Согласен, — прохрипел Гелиос, вытирая рот. — Если узнают, что я не прикончил тебя на месте, то…

— То нас запытают в одной камере? — спросил я.

— Именно так.

Кашкай вдруг рассмеялся, тихо и безумно, качая головой из стороны в сторону.

— Духи говорят, что теперь паладин с нами в одной лодке, — сказал Кашкай, широко улыбаясь.

— Пусть твои сраные духи заткнутся, — оборвал его Гелиос, явно огорчённый тем, что, исполняя волю Солнцеликого, он попал в неловкое положение, которое будет невероятно сложно объяснить коллегам по цеху.

— Кашкай, — прохрипел я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Куда… дальше?

Лицо шамана внезапно поплыло, а голос доносился словно издалека, сквозь толщу воды.

— Александр Сергеевич? Ты в порядке?

— Нам нужно поскорее… — начал я и, покачнувшись, рухнул в сани, теряя сознание.

* * *

Немногим ранее. Город Воронеж.

Темница для особо опасных преступников.

Рагнар Железная Рука сидел на холодном каменном полу темницы и думал о том, что жизнь штука непредсказуемая. Недавно он был капитаном корабля с командой из сорока человек. А теперь сидит в камере, как подстреленный зверь, и ждёт когда его повесят.

Камера была маленькой, метра три на три, не больше. Стены из серого камня, покрытые плесенью и непонятными бурыми пятнами; скорее всего, это запёкшаяся кровь. В углу ведро для нужд, источающее такое зловоние, что хотелось выдрать собственный нос и выбросить к чертям. Единственное окно располагалось под самым потолком — узкая щель, через которую пробивался тусклый свет и свежий, но пыльный воздух.

Рагнар провёл железной рукой по лицу, чувствуя, как десятикилограммовый протез тянет плечо вниз. Раньше он не замечал веса протеза, но после того, как имперцы намяли ему бока, каждый грамм ощущался как сущая пытка. А может, возраст брал своё. Организм решил напомнить, что пятьдесят пять лет — это уже не двадцать пять, и пора бы относиться к себе бережнее.

— Вот и поберегу себя, раскачиваясь на виселице, — усмехнулся Рагнар, глядя в пустоту.

Напротив него на соломенной подстилке развалился второй обитатель камеры. Мужик лет сорока, с бритой наголо башкой, шрамом через всё лицо и отсутствующим правым ухом. Одет в лохмотья, которые когда-то, были одеждой, но сейчас представляли собой жалкие обноски, прикрывающие стратегически важные места. Звали этого типа Грот, и он тоже был пиратом. Или, скорее, бывшим пиратом, учитывая обстоятельства.

— Значит, скоро сдохнешь? — спросил Грот, ковыряя ногтем в зубах и выуживая оттуда остатки вчерашней баланды.

— Так сказали, — подтвердил Рагнар, глядя в стену напротив и думая о том, что после суда его повесят на главной площади, как бродячую собаку.

Имперское правосудие было быстрым, эффективным и абсолютно беспощадным. Поймали пирата? Суд без права на помилование, а потом виселица. Никаких апелляций, никаких отсрочек, никаких адвокатов. Чистая работа, как на скотобойне. Рагнар даже восхитился бы этой отлаженностью, будь он не жертвой, а сторонним наблюдателем.