Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 64 – Антон Панарин

Счастье. Странное слово для пирата, для человека, который двадцать лет грабил караваны и убивал имперцев. Но Рагнар помнил это чувство. Оно было реальным, осязаемым, как тёплый хлеб в руках или смех детей за спиной. Он просыпался по утрам и думал: «Я счастлив». Просто так, без причины, без оговорок.

— И вот на пятый год моей фермерской жизни приехал новый сборщик налогов, — голос Рагнара стал жёстче, холоднее. — Молодой щенок лет двадцати пяти в дорогой одежде и с наглой рожей. Он объявил, что барон ввёл новые правила. Теперь десятину нужно платить не с прибыли, а с каждого члена семьи.

Грот затих, понимая, к чему это вело.

— У меня жена и трое детей, — продолжал Рагнар, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Пятеро человек вместе со мной. Вместо десяти процентов от прибыли я должен был платить пятьдесят. Половину всего, что зарабатывал.

Рагнар помнил, как стоял перед сборщиком и пытался объяснить, что это невозможно. Что для выращивания арбузов и дынь нужна вода, много воды. Что воду приходится покупать у торговцев по безумным ценам. Что после вычета расходов на воду, семена, удобрения, работников, остаётся не так уж много прибыли. Что половину отдать — означало работать себе в убыток.

— Я пожаловался барону, — Рагнар горько усмехнулся. — Написал письмо. Подробное, с цифрами, с расчётами. Объяснил, что новый налог убивает фермеров. Что так никто не сможет выжить. Попросил аудиенции.

— И что барон? — спросил Грот, хотя ответ был очевиден.

— Он даже не ответил. Я ждал месяц. Два. Три. И ничего, только тишина и проклятый сборщик налогов, приезжающий каждую неделю и требующий деньги. Сначала вежливо. Потом с угрозами.

Рагнар помнил лицо этого сборщика. Гладкое, холёное, с презрительной усмешкой. Он говорил, глядя на Рагнара сверху вниз, как на грязь под ногами: «Не можешь платить? Продавай землю. Иди в наёмные работники. Или сдохни. Мне всё равно». Так просто и без эмоций. Как будто речь шла не о жизнях людей, а о цифрах в бухгалтерской книге.

— На четвёртый месяц я проснулся ночью от стука молотков, — голос Рагнара задрожал, и он замолчал на несколько секунд, собираясь с силами. — Сначала не понял, что происходит. Потом услышал голоса снаружи. Вскочил с кровати, побежал к двери. Она не открывалась, потому что её заколотили. Побежал к окну, оно тоже заколочено.

Грот молчал, и в камере стояла такая тишина, что было слышно, как капает вода где-то в коридоре. Редкие, мерные капли, отсчитывающие время.

— Марта проснулась вместе с детьми, — продолжал Рагнар, и слова давались ему с трудом, будто каждое резало горло изнутри. — А потом запахло дымом. Проклятый сборщик и его люди подожгли дом.

Рагнар до сих пор помнил этот запах. Едкий и удушливый. Дым быстро заполнил комнаты. Дети кашляли, Марта кричала. Он метался по дому, пытаясь найти выход. Ломился в дверь, пытался выбить окна. Даже пытался проломить стену. Но дом был крепким, сам ведь его построил. И теперь эта крепость стала их могилой.

— Огонь пошёл по стенам, — Рагнар говорил монотонно, глядя в одну точку. — Жар стал невыносимым. Марта прижимала к себе детей, пытаясь защитить. Я накрыл их своим телом. И знаешь что?

Грот сглотнул и отвёл взгляд, не в силах смотреть на лицо Рагнара. А тот продолжал, потому что начал и должен был закончить свою историю перед смертью.