Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 41 – Антон Панарин

Я переместился на сотню шагов правее и снова закрыл глаза. И через минуту ещё тридцать стволов с грохотом обрушились внутрь периметра. Снежная пыль не успевала оседать между моими подходами, и к концу первого часа мужики перестали шарахаться от треска и лишь деловито впрягались в верёвки растаскивая поваленное.

Через два часа я продвинулся на две версты, оставив далеко позади Григория с работягами. За спиной тянулась широкая просека, на которой не осталось ни одного уцелевшего дерева. Поваленные стволы лежали плотным ковром внутри заражённой зоны, а за линией вырубки белел нетронутый снег и стояли здоровые деревья, до которых огонь не доберётся.

Мужики рычали от натуги, но честно выполняли свою задачу. Лошади и те устали куда быстрее чем жители Яриловки. Впрочем, трое переработались и потеряли сознание. Петруха погрузил болезных и отвёз в мастерскую под дубок, чтобы они пришли в себя и вернулись к работе.

Когда Петруха вернулся, за ним увязался Фома. Здоровой рукой он хватал концы верёвок и тянул с такой силой, что двухсотпудовые стволы ползли по снегу как по маслу. Мужики при виде его повеселели, потому что Фома заменял собой тяговую лошадь, даже двух.

— Тебе же велено лежать под дубком! — крикнул я ему через просеку.

— Мне велено жить! А полежать я и в гробу смогу! — проорал Фома в ответ и рванул очередной ствол с такой яростью, что верёвка натянулась струной.

Спорить я не стал. Во-первых, толку от споров с Фомой нет, а во-вторых, его помощь экономила нам время, которого и так оставалось в обрез.

К середине дня мы обогнули заражённую зону с запада и двигались на юг, замыкая кольцо. Мужики давно выдохлись, но никто не жаловался, потому что каждый из них видел чёрные потёки на заражённых стволах. Каждый чуял запах гнили, от которого лошади в санях шарахались и храпели. Не нужно быть гением чтобы понять: если эту дрянь не остановить, она приползёт прямиком в их дома.

Дуська прислала обоз с тремя котелками горячих щей и гору свежеиспеченного хлеба. Мужики набросились на еду как голодные собаки. Они не если, они жрали как будто в последний раз. Когда же котелки опустели, все вернулись к работе.

Небо потемнело к моменту когда мы замкнули кольцо с восточной стороны. Последний участок давался тяжелее всего, потому что здесь росли старые лиственницы с толстенными стволами. Я выжал себя до суха. Жива падала до нуля раз пять к ряду заставляя меня стоять и шумно дышать уперевшись ладонями в колени. Как только набирались крохи энергии, я тут же пускал их в критические точки валя остатки деревьев.

Впрочем не только я устал. У всех работников без исключения тряслись руки, будто мы всем скопом только что вышли из месячного запоя. Перед глазами мельтешили мушки, а в голове стоял глухой звон, который не желал утихать.

Я стоял на краю просеки осматривая результат нашей работы. Кольцо из поваленных деревьев охватывало заражённую зону со всех сторон. Между кромкой бурелома и стеной здорового леса тянулась мёртвая полоса расчищенной земли, на которой не осталось ничего кроме пней и снега. Двадцать метров голого пространства, через которое огонь не перепрыгнет, даже если внутри воцарится преисподняя.

Внутри кольца лежали тысячи поваленных стволов, перемешанных с заражёнными деревьями и останками маяков. Здесь же стояли ещё живые сосны и ели, которые мы не трогали, потому что они и так были обречены. Когда пламя доберётся до них, они вспыхнут сами по себе. Пока происходила вырубка, я пару раз видел в глуши глаза Лешего. Он просто смотрел на меня с укором и исчезал. А как ты хотел трухлявый? Зараженную конечность следует отсечь, чтобы сохранить жизнь.