Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 40 – Антон Панарин

Проблема была в том что заражённая зона тянется от мастерской до подступов к Яриловке. Чтобы обхватить её кольцом, нужна полоса длиной вёрст в пять, а то и шесть с просекой в двадцать метров. Речь шла о тысячах срубленных деревьев.

Григорий догнал меня, услышал объёмы работ и присвистнул.

— Да тут работы на неделю, а то и на месяц!

— За день управимся, — возразил я. — Ведь у нас всё равно нет недели. Маяки будут гореть, а периметр постоянно увеличиваться. А значит придётся вывернуться наизнанку, но успеть всё закончить сегодня. Понимаешь?

— Это то понятно. Но мы чисто физически не сможем столько срубить…

— А вам и не придётся рубить. Вы с мужиками будете оттаскивать брёвна, а валить деревья буду я.

— Чего? Ты часом не сбрендил? За день хочешь единолично срубить тысячи деревьев? — Нахмурился Григорий сомневаясь в моём здравомыслии.

— Если осилю, то заберу себе половину от вашей доли на постоялом дворе. Идёт? — Предложил я спор.

— Да иди ты. — Ухмыльнулся Григорий. — Меня Дуська сожрёт если проиграю.

* * *

К десяти часам дня мы добрались до заражённой зоны. Я обошел её по краю, ориентируясь по чёрным потёкам на стволах и запаху гнили, который к этому моменту ощущался уже в сотне шагов от ближайшего маяка. Закрыв глаза я прощупал корневую сеть леса с помощью живы и поморщился. Картина открывшаяся моему внутреннему зрению оказалась весьма паршивой.

Тёмная жива расползлась по корням и пропитала почву на площади, которая в моём прежнем мире заняла бы пару футбольных полей. Здоровые деревья на границе заражённой зоны ещё держались, но их корни уже начали темнеть, принимая в себя отраву через общую корневую сеть.

— Григорий возьми двадцать человек и рубите молодой подлесок, а после тащите его в сторону. Я буду валить лес, а остальные мужики пусть рубят упавшие деревья и тащат брёвна поближе к гнилью. Из этого выйдет хорошая растопка.

— Понял, — кивнул Григорий и рванул расставлять людей.

Через десять минут по лесу разнёсся стук топоров. Молодая поросль сосен гибла десятками, а то и сотнями. Я почувствовал боль рощи. Боль от каждого загубленного деревца. И это было мягко говоря неприятно.

— Когда всё закончится я посажу здесь огромный лес. — Прошептал я себе под нос и закрыл глаза.

Перед глазами появилась корневая сеть леса расползающаяся во все стороны зеленоватой паутиной. Раньше я тянулся к каждому дереву напрямую, сейчас же был путь покороче. Я направил живу в корневую сеть и разом охватил три десятка деревьев.

Нащупал точки критического напряжения в каждом из них. В тех местах где древесина была ослаблена сучками или просто принимала на себя основную массу ствола, имея при этом неоднородную структуру, а после влить живу в эти точки создавая направленный взрыв.

Лес содрогнулся. Тридцать оснований лопнули одновременно с оглушительным треском, от мужики подскочили от неожиданности выронив топоры из рук. Сосны накренились и с нарастающим скрежетом рухнули внутрь заражённой зоны, подминая под себя кусты и молодняк. Земля вздрогнула, в воздух взлетели тучи снежной пыли, а потом на несколько секунд в лесу стало тихо.

Тут же Григорий заорал и мужики стали рубить и растаскивать поваленные деревья упавшие за периметр. Верёвки натянулись, крюки вонзились в кору, и десятки рабочих рук потащили непослушные стволы за линию вырубки. А ещё из Яриловки Петруха пригнал всех имеющихся лошадей, с их помощью растаскивать брёвна стало на порядок проще.