Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 52 – Антон Панарин

Саня тихо хлюпал носом слушая меня.

— Поправляйся. А пока лечишься, я буду тебе платить за службу как и прежде. Ни тебе, ни семье голодать не придётся.

Саня дёрнулся и попытался приподняться на локте, но я мягко надавил ему на грудину.

— Лежи, кому говорят. И вот что ещё. Ты не думал освоить профессию извозчика?

— Из… извозчика?

— Именно. Будешь еду привозить в мастерскую, когда потребуется на лесопилку ездить, ну и так, по мелочи. То сообщеньице доставить в город, то припасы перевезти. Работа не пыльная, оба глаза для неё не требуются. Лошадь будет на дорогу смотреть, а ты сиди себе, да погоняй её.

Саня замер. Потом уголок его рта, тот что не скрывался под бинтами, пополз вверх.

— С такой работой я точно справлюсь, — прошептал он, и голос его впервые за весь разговор прозвучал без надрыва.

— Вот и славно. Тогда поправляйся и возвращайся в строй. А Савелию скажи, если будет мазей жалеть, я ему финансирование урежу.

Савелий, стоявший у печи, фыркнул и покачал головой, но промолчал. Я поднялся с табурета, коротко сжал Сане здоровое предплечье и направился к выходу.

На крыльце дома Савелия я столкнулся с Клавдией. Старуха стояла с корзиной под мышкой и явно направлялась к лекарю, видать несла ненужные тряпки на бинты. Увидев меня, швея прищурилась и спросила:

— Чё, староста, пальцы то на месте? — поинтересовалась она без церемоний.

— Не все, — усмехнулся я. — Кстати, Клавдия, есть разговор.

Старуха поставила корзину на перила и уперла руки в бока, давая понять что стоит и слушает, но не долго, потому что дел у неё по горло.

— Передай всем деревенским вот что, — начал я и сделал паузу, подбирая формулировку. — С сегодняшнего дня я буду платить подати за каждого кто работает на моём производстве.

Клавдия моргнула и приоткрыла рот.

— Это как так-то? — переспросила она с подозрением. — С чего бы тебе за всех платить?

— Пускай вздохнут и на ноги встанут. Ну и ещё добавь, что если кто желает за хорошую оплату поработать на производстве, милости просим. Рук нам нужно много, а работы непочатый край. — закинул я удочку на поиск рабочих, при этом обозначив очевидную выгоду работать именно на меня.

Клавдия молчала секунд пять, переваривая услышанное. На её морщинистом лице промелькнула череда выражений, от недоверия до изумления, а под конец уголки губ дрогнули и поползли вверх.

— Хороший ты малый, Ярый, — произнесла она негромко. — И себе добро делаешь и людям. Всем расскажу, только после обеда, а то Савушке помочь надобно.

— После обеда тоже отлично. — Улыбнулся я проводив бабку взглядом.

Старуха поклонилась и ушла, а я отправился обживать новый дом. Утренний мороз пощипывал щёки, снег искрился, а на ветках забора сидели две галки и переругивались между собой по какому-то птичьему поводу. Обычное деревенское утро, если не считать бурых пятен на снегу, которые мужики как раз засыпали.

Во дворе дома старосты, то есть уже моего дома, я первым делом зашел в амбар. Нашел молоток и десяток сосновых досок. Взял их и перетащил на чердак, а после принялся латать дыру.

Работа шла медленно. Первый гвоздь я вогнал с четвёртого удара, второй с третьего, а к пятому приноровился и стал попадать с первого раза. На стройке говорили что руки привыкают к новым условиям за неделю, а голова за месяц. Посмотрим насколько это справедливо для средневекового плотника с укороченным набором фаланг.