Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 49 – Антон Панарин

Я замолчал, переваривая её слова. Если всё так, как она сказала. То никто не мог предугадать такого оборота дел и корить себя по меньшей мере глупо. Мы всего лишь люди, делаем что можем и совершаем ошибки… Ошибки которые иногда уносят чужие жизни.

Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гулом голосов за столом и позвякиванием посуды. Пелагея уткнулась взглядом в кружку, а я уставился на свою перебинтованную руку.

Мой взгляд скользнул по горнице и наткнулся на Древомира. Мастер занял дальний угол зала, привалившись спиной к стене, и не сводил глаз с Пелагеи. На губах его блуждала мягкая едва заметная улыбка, которой я ни разу за всё время нашего знакомства не видел. Воздыхатель чёртов. Нет бы подойти к ведьме и раскрыть то что на сердце.

— Пелагея, — обратился я к ведьме.

— Чего тебе, Восьмипалый? — спросила она приподняв бровь.

— Чисто технически ещё на ногах есть десяток пальцев, так что я как минимум восемнадцатипалый. — Произнёс я и ведьма усмехнулась. — Переезжай в деревню. — Сказал я не желая тянуть кота за хвост.

Ведьма уставилась на меня так, будто я предложил ей голышом станцевать на столе.

— А в чём проблема? Микулы больше нет, — продолжил я. — И пока я староста, тебя здесь никто даже пальцем не тронет.

Пелагея вздохнула, будто вспомнила косые взгляды сельчан, выкрики в свою сторону и пакости которых она натерпелась в своё время. А после сухо ответила:

— В деревне мне делать нечего. А даже если бы и решила переехать, то всё равно жилья для меня здесь нет.

— Живи в доме старосты, — тут же предложил я. — Вместе с нами. Комнат полно, нам с Древомиром столько не нужно. Займёшь весь верхних этаж.

Уголки губ Пелагеи дрогнули и издевательски поползли вверх.

— Так бы сразу и сказал что хочешь быть поближе к моей внучке, — усмехнулась ведьма.

Чёртова ведьма мигом вогнала меня в краску.

— Тьфу ты, дура старая! — выпалил я не сдержавшись, чувствуя как щёки наливаются жаром. — Я твою личную жизнь устроить хотел, ну и деда своего заодно, а ты всё об одном!

Пелагея тихо рассмеялась, и смех у неё был точно такой как говорил Древомир. Похожий на ручей бегущий по камням.

— Что? — она подалась вперёд и глаза её блеснули озорством. — Старый чёрт всё же рассказал о том что он твой родич?

Я кивнул. Пелагея откинулась к стене и покачала головой смотря в пустоту, а после произнесла после долгой паузы:

— Ладно. Если внучка захочет переехать, то переедем.

— Вот и отлично, — обрадовался я, но Пелагея подняла палец, останавливая мой преждевременный оптимизм.

— С одним условием.

— Каким? — я приподнял бровь.

— Ты дашь мне возможность посещать дубок в лесной мастерской.

— Без проблем, — кивнул я. — Посещай сколько влезет, главное не сломай его.

— Его сломать сложнее, чем ты думаешь, — ответила Пелагея и допила чай.

Поминки закончились ближе к вечеру. Деревенские расходились по домам, без пьяного гомона, который бывает после застолий. Кто-то уходил парами, поддерживая друг друга, кто-то в одиночку, втянув голову в плечи от мороза. Бабы уносили пустые горшки и миски, мужики ставили лавки к стене.

Я вышел на крыльцо и провожал гостей, когда заметил Пелагею выходящую из калитки. Рядом с ведьмой шла Злата, и девушка, оглянувшись через плечо, увидела меня и улыбнулась, помахав мне рукой. От её улыбки немного потеплело на душе, хотя мороз на дворе стоял такой, что борода покрывалась инеем за минуту.