Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 26 – Антон Панарин

Вот только лестницы нигде не было видно. Я привстал на носочки и зацепил кольцо топорищем, а после дёрнул вниз. Люк открылся на удивление тихо, так как его петли были хорошо смазаны. Выходит Пелагея права. Микула пользуется люком регулярно, иначе не стал бы ухаживать за петлями.

Из чердачного проёма потянуло знакомым прогорклым запахом. Тем же самым, что стоял в тайной каморке за подвальной полкой. Запах жженого сала и сладковатой гнили, от которой моментально скрутило желудок и запершило в горле.

Убрав топор обратно в поясную петлю, я подпрыгнул, ухватился за края люка и подтянулся забираясь на чердак. Здесь было холодно и темно, а ветер продувал сквозь щели в кровле, свистя на разные голоса. Снег проникал через те же щели и лежал тонкими полосами на стропилах и на дощатом настиле пола.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и я различил очертания чердачного пространства. Низкие скаты крыши сходились вверху, образуя треугольник, в котором мог выпрямиться в полный рост только ребёнок. Я пригнулся, чтобы не цеплять макушкой стропила, и двинулся вперёд.

Чердак был завален старым хламом. Прохудившиеся корзины, поломанные грабли, моток верёвки, пара дырявых вёдер. Микула превратил чердак в свалку ненужных вещей и возможно сделал это намеренно, чтобы спрятать сюда свой маленький секрет.

В дальнем углу чердака, за нагромождением мешков с прелой соломой, я обнаружил дубовый чурбан. Почерневший от крови, с выдолбленной лункой в которую Микула вливал кровь для подношений. Чурбак украшали семь выжженных символов по окружности в виде перевёрнутых деревьев, кронами вниз, корнями вверх.

Рядом с чурбаном как и ранее лежали: кожаный мешочек с костями на шнурке, глиняная плошка для сжигания сала и кремень с огнивом. А над чурбаном, прибитый к стропильной балке, висел берестяной оберег в форме перевёрнутой подковы.

Я остановился в метре от алтаря и снял с пояса боевой топор. Ветер за стенами выл с утроенной яростью, сотрясая стропила и швыряя снежные заряды в щели кровли. Дом вздрагивал от порывов, а внизу, двумя этажами ниже, стонал от проклятия Микула.

Я стоял перед чёрным чурбаном с занесённым над головой топором и чувствовал, как от алтаря тянет знакомым ледяным холодом, пробирающим до костей. Чурбан пожирал тепло и тянулся к моей живе. Правда я и так собирался отдать её без остатка.

Влив живу через ладони в рукоять топора, я перенаправил энергию в лезвие, от чего оно тускло засветилось зелёным.

— Ну всё падла. Передавай привет своему божку. — Прошептал я и со всей силы обрушил топор на алтарь.

Эх, если бы я знал что случится в этот момент, то определённо не стал бы рубить с плеча.

Ледяной поток обратной живы вырвался из чурбана на встречу топору, заставив лезвие зависнуть в сантиметре от проклятого алтаря. Холод прокатился по топорищу покрыв его инеем, а после заморозил и мои пальцы. Пальцы онемели, запястья обожгло лютым холодом, а в правом верхнем углу мельтешили тысячи сообщений:

Текущий запас живы: 1820 / 2047 единиц.

Текущий запас живы: 1534 / 2047 единиц.

Текущий запас живы: 1289 / 2047 единиц.

Алтарь пожирал живу со страшной скоростью. Если так пойдёт дальше, то через полминуты он высосет из меня всю энергию, а после я завяну как яблоня во дворе Древомира. А потом Микула поднимется на чердак и усмехнётся увидев иссушенный труп своего врага.