Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 29 – Антон Панарин

— Деда… Как это…? — Проблеял Ушастый смотря на чудовище в которое превратился Микула.

Тварь распрямилась в полный рост. Два с половиной метра, остные клыки и когти, мышцы сплетены тугими жгутами, а в глазах горит алое пламя безумия.

— Деда, это же я… Я твой вну… — Начал было Ушастый, но понял что говорить с этой тварью не имеет смысла, это уже не его дедушка.

Взгляд Ушастого метнулся на окно, за которым почему-то уже не было бурана. С разбегу парень выпрыгнул наружу, разбив оконную раму и упав в снег.

— Помогите! — Всё что он успел выкрикнуть, перед тем, как из оконного проёма показалась зубастая пасть.

* * *

Когда оцепенение спало, я услышал хруст ломаемой древесины. А ещё заметил что жива перестала поступать в моё тело. Её будто что-то высасывало из воздуха за миг до того как я должен был получить подпитку священной рощи.

Внизу происходил форменный хаоос. Крики, визги, грохот и рёв. Не знаю что там творится, но очевидно что мне нельзя возвращаться тем же путём каким я пришел. Взглянув на топор я сразу понял что толку от него не много. Рукоять расщепилась на множество волокон и напоминала собой веник чьи прутья скрепляла не проволока, а топорище.

Осмотревшись по сторонам я понял что другого инструмента для побега мне не найти. По этому снял топорище, вдавил его под доску и ударил ладонью по обуху. Со скрежетом доска поддалась и слегка сдвинулась. Надавил сильнее, словно орудовал гвоздодёром и доска поддалась вывернувшись вместе с гвоздем.

Повторил процедуру со второй стороной, а после и с другой доской создав достаточно широкий проём, в который я протиснулся не снимая доспеха.

Оказавшись на крыше, я замер. Луна висела над деревней, яркая и круглая, заливая холодным светом заснеженные крыши. А что самое удивительное, буран закончился. Вернее не так. Он всё ещё бушевал в сотне метров от дома старосты, но конкретно здесь ветер не дул и снег не падал, будто незримый барьер отгородил нас от непогоды.

Видимость была идеальной и я даже не могу сказать хорошо это или плохо. Для моей психики скорее плохо, чем хорошо. Однако такая видимость явно увеличивает мои шансы на выживание.

Посреди улицы, в десяти шагах от крыльца, над телом какого-то парня склонилась тварь стоящая на четвереньках. Она прижимала к земле парнишку когтистыми лапами каждая из которых была размером с лопату. Спина чудовища была выгнута горбом и покрытым клочьями разодранной рубахи через которую проступала шерсть чёрная как смоль.

Голова, вытянута как у волка с оскаленными жёлтыми клыками. Из пасти существа на снег капала тягучая тёмная слюна. И тут я узнал парнишку лежащего на земле по голосу, так как он истерично заорал:

— Помогите!

Это был Ушастый. Его ноги скребли по снегу пытаясь вырваться, но всё было бесполезно. Тварь вцепилась когтями в его спину и одним резким движением вырвала позвоночник от копчика до самой шеи. Позвонки затрещали, кровь хлынула во все стороны, а тело Ушастого обмякло и перестало шевелиться.

Меня едва не вывернуло от увиденного. Рука тут же нащупала рукоять ножа спрятанного в голенище, хотя ножичком подобной образине ничего не сделаешь. Медленно я двинул к краю крыши чтобы спуститься вниз и услышал истеричный визг бабы.

Я повернул голову налево и увидел две женские фигуры у соседского забора. Одна, дородная, вцепилась в штакетину и орала так, что голос её разносился на всю деревню: