Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 63 – Антон Панарин

Проклятье! Мне разве проблем не хватало? И вообще, что-то в этом мире я слишком легко нахожу людей желающих моей смерти. Внуки старосты, сам Микула, Фадей. Мягко говоря мне такой расклад не нравится.

Войдя в дом Древомира мы нашли мастера лежащим на лавке. Петруха на кой то чёрт стал делать ему компрессы, как будто это могло исцелить больное сердце. Но Петруха был рядом в трудный момент и на том спасибо.

Савелий окинул Древомира взглядом и покачал головой:

— Что-то ты совсем разваливаться начал. Никак покинуть этот мир решил? — Спросил лекарь снимая плащ.

— Не дождёшься. — Прошептал Древомир и скривился от боли.

Савелий раскрыл кожаную сумку и достал инструменты. Деревянная трубка для прослушивания, пузырьки с настойками и связку сушёных трав.

Савелий склонился над Древомиром, приложил деревянную трубку к груди старика и замер. Слушал долго, минуты три. Перемещал трубку от точки к точке. Грудина, левое подреберье, область верхушки сердца.

Потом взял запястье мастера и стал считать пульс. Губы беззвучно шевелились, отмеряя удары. Затем он оттянул нижнее веко Древомира и что-то принялся изучать.

Простучал грудную клетку костяшками пальцев. Слева глухой звук, справа звонкий. Судя по словам Савелия после пневмонии левое лёгкое по-прежнему не работало в полную силу, из-за чего остаточное воспаление давило на сердечную сумку.

Савелий выпрямился и убрал трубку в сумку.

— Выйдем, — бросил он мне коротко.

Мы вышли на крыльцо, а Петруха остался внутри с Древомиром. Холодный ветер ударил в лицо и тут же забрался под ворот рубахи. Савелий прислонился к перилам и скрестил руки на груди. Тёмные глаза смотрели на меня без сочувствия, сразу стало ясно что он сейчас сообщит не диагноз, а приговор.

— Дело худо, — произнёс он без обиняков. — Тело после воспаления лёгких совсем сдало. Сердце хрипит и бьётся неровно. Пропускает удары, потом колотится. Кровь густая, дыхание слабое.

Он замолчал и потёр переносицу.

— Видать, ему остались считанные недели. Месяц, может полтора, если повезёт. А потом, ляжет наш плотник в гроб.

— Да как так то? — голос мой прозвучал глуше, чем хотелось. — Должен же быть способ его спасти?

Савелий покачал головой.

— Если такой способ и есть, то я его не знаю, — ответил он без тени сомнения. — Сердце изношено, лёгкие повреждены. Тут нужно чудо, а я чудес не творю.

Он застегнул сумку и перекинул ремень через плечо. Профессиональная часть визита закончилась, началась коммерческая.

— Что ж, с вас за приём полтора золотых, — объявил Савелий деловым тоном. — Итого общая сумма долга выросла до четыре золотых. Расплатитесь до конца месяца. — Он поправил плащ и добавил буднично. — Зима близко, надо кое-что для дома прикупить. Ваши деньги будут как нельзя кстати.

Четыре золотых лекарю, двадцать пять Фадею, плюс по пять серебрух за каждый день просрочки. Итого я зарабатываю в разы медленнее чем вляпываюсь в новые долги. Савелий кивнул на прощание и зашагал по тропе.

Я вернулся в дом и сел на чурбак у кровати. Древомир лежал с сомкнутыми веками. Дыхание выровнялось, хрипы стали тише. Острая фаза отступила, но болезнь осталась. Засела в изношенном сердце и ждала своего часа.

Петруха стоял у стены и молча смотрел на мастера. Он шмыгнул носом и отвернулся к окну.