Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 60 – Антон Панарин

— Я тебя понял, — процедил я, с трудом сдерживая злость. — Выкупи хотя бы готовые столы. Двадцать штук, по прежней цене. Мы заказ выполнили как и договаривались, а насчёт новых я тебя понял.

Борзята снова вздохнул и покачал головой.

— Не могу, Ярый, — выдавил он. — Прости, не могу.

Вот тебе и самый алчный человек в деревне. До дрожи боится сморщенного старикашку. В моей прежней жизни подобное называлось «зажали подрядчика». Когда чиновник давит на заказчика, а тот сливает исполнителя.

— Может тогда посоветуешь кому можно продать столы?

— Ярый, я тебе честно скажу. Никому ты их в деревне уже не продашь. Даже заезжие торговцы с тобой дел иметь не станут, так как Микула их потом просто к нам не пустит. Пойми, пока ты свои проблемы со старостой не решишь, жизни тебе тут не будет.

— Это мы ещё посмотрим. — Рыкнул я и зашагал прочь.

Восхитительно. Сделали двадцать столов, обливались потом и кровью, а всё оказалось напрасно. Теперь у нас вся мастерская забита этими «произведениями искусства» которые никому и даром не нужны.

Я услышал как Борзята захлопнул калитку за моей спиной. Засов лязгнул, словно крышка гроба в которую заколотили последний гвоздь. Впрочем так и было. Фадей ясно дал понять что новую отсрочку мне не даст.

Я направился сразу в мастерскую. Шел медленно и дорога которая занимала пять минут, на этот раз съела добрых полчаса. Я пытался найти выход из сложившейся ситуации и никак не мог его обнаружить.

Древомир и Петруха ждали меня на лавке у мастерской и оба всё поняли по моему выражению лица раньше чем я рот успел открыть.

— Борзята отказался, — выдохнул я. — Микула запретил ему торговать со мной. Теперь и столы не будет покупать и материалы поставлять не станет.

Петруха побледнел от услышанного и прошептал:

— Как так-то? Батя Анфиски согласился её за меня отдать. А нам жить где-то надо. Только у меня ни дома, ни денег на дом…

Парень сел на чурбак и обхватил голову руками. Глаза потухли, плечи обвисли. Свадьба, о которой он мечтал, становилась всё дальше и недостижимее.

— На счёт дома не печалься, — я положил ему руку на плечо. — Я кое-что в строительстве смыслю. Поставим тебе избу, какой даже у старосты нет.

Петруха поднял глаза. В них мелькнула слабая искра.

— Правда?

— Правда, — подтвердил я подмигнув ему. — Дай только с этой кашей разобраться.

Древомир молчал всё это время и сверлил меня взглядом. Жилка на виске старика пульсировала.

— А я говорил тебе, идиоту! — взорвался он наконец. — Не ввязывайся в неприятности!

Голос его сорвался, а руки задрожали.

— И что теперь⁈ Без заказов мы с голоду подохнем! Тем более зима на носу! Не сегодня завтра морозы ударят, а у нас полмешка картохи до апреля месяца!

Древомир покраснел и начал задыхаться от крика. Лицо побагровело до свекольного цвета, на лбу выступили капли пота.

— Из-за тебя полудурок стоумовый, мы теперь…

Древомир осёкся на полуслове. Левая рука дёрнулась к груди и вцепилась в рубаху. Пальцы сжали ткань в комок, глаза расширились, а рот перекосился.

Старик покачнулся и начал оседать. Колени подогнулись, тело завалилось вбок. Он рухнул бы на землю, если бы я не подхватил.

— Мастер! — я опустил его на лавку и расстегнул ворот.

Древомир побелел как полотно. Губы посинели, дыхание шло рваными хрипами. Левая рука по-прежнему комкала рубаху на груди. Глаза закатились под веки.