Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 29 – Антон Панарин

Псы подлетели и замерли в трёх шагах, продолжая лаять на меня и скалить пасти. К слову, лаяли так, что уши закладывало, а по спине бежали мурашки. Такие сожрут и не поперхнутся.

Я стоял неподвижно, стараясь не дышать. Шевельнись я, и эти твари мигом порвут на части. На стройке была похожая история: забрёл гастарбайтер на охраняемый склад, а его кавказские овчарки обступили кольцом. Так он и стоял до утра, пока сторож не проснулся. А если бы побежал или начал руками махать, то сторож нашел бы обглоданный труп.

По крыльцу застучали сапоги. Шаги были неторопливые, я бы даже сказал вальяжные.

Это был Фадей Зубастый. Ни шрамов, ни золотых перстней, ни хищного оскала он не носил. Среднего роста мужик лет сорока пяти. Округлое лицо, мягкие черты, ямочки на щеках. Глаза карие, с хитринкой. Улыбка широкая и добродушная. Деревенский купец-весельчак, душа компании и не более того, если бы не один нюанс…

На поясе у него красовалась связка ключей. Она висела на верёвке, увешанной зубами. Десятками разномастных зубов. Гнилых, белых, передних, клыков и резцов. От одного взгляда на эту коллекцию стало понятно почему его зовут Зубастым.

Фадей спустился с крыльца и собаки мигом расступились поджав хвосты. Это был паршивый сигнал, если эти чудовища панически боятся своего хозяина, то как должен чувствовать себя я, его должник? В груди кольнуло нехорошее предчувствие. Возможно вместо того чтобы вымыться в бане, сегодня я умоюсь кровью. Ну и денёк…

— Ярик! — воскликнул Фадей с неподдельной радостью. — Рад видеть! Давненько не заглядывал!

Фадей подошёл вплотную и принялся стряхивать с меня пыль. С отеческой заботой, хлопая по плечам, поправляя ворот, вот только каждый хлопок был будто молотком ударили.

— Опять мои молодцы перестарались, — произнёс он с мягким укором, покосившись на амбалов. — Просил поговорить, а они тебе рёбра помяли. Не серчай, люди они простые, хотели как лучше, а получилось как всегда.

Ладони у Фадея были мягкие и ухоженные. Ни единой мозоли, ни задира. Руки человека, который не работал физически ни дня. Зато эти руки подписывали долговые расписки, очень много расписок.

— Да ничего страшного, — ответил я, выпрямляясь. — Главное что не спалили меня вместе с моей хибарой.

Фадей мгновенно сменил маску. Улыбка погасла, лицо стало скорбным. Брови поднялись домиком, губы поджались, трансформация, достойная театральных подмостков.

— Слышал о твоём горе, — протянул он печально. — Дом сгорел, это скверно. Сочувствую всей душой. Впрочем, мои бойцы тут ни при чём, клянусь здоровьем усопшей матери.

Клятва ростовщика стоила дешевле обрезка доски, тем более какое к чёрту может быть здоровье у его умершей матери? Увидев что я ему не верю, Фадей хлопнул в ладоши, сбрасывая скорбь и перешел к делу.

— Ладно, вернёмся к делам насущным. Ярик, часики то тикают. Тик-так, тик-так. Слышишь? Ты мне уже двадцать пять золотых должен.

— С каких пор двадцать пять? — переспросил я подняв брови от удивления. — Долг был шестнадцать с половиной.

— Ага, шестнадцать. Но это было давно, с тех пор утекло немало времени. — Он приобнял меня за плечи, по-дружески — А время Ярик оно дороже денег и ты сейчас снова попусту его тратишь.

Фадей отступил на шаг и алчно улыбнулся.

— Поверь, я не хотел этого. Но раз уж ты не спешишь возвращать долг, то придётся взимать с тебя плату за каждый день просрочки. Я человек щедрый и благоразумный. Поэтому буду брать с тебя всего пять серебряников в день. Если не желаешь утонуть в долгах и трагически погибнуть, то рекомендую поспешить с уплатой долга. Иначе всякое может случиться.