Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 115 – Антон Панарин

Тарас помедлил, будто пытался что-то вспомнить, а после продолжил.

— На рассвете, в первый час после восхода, лесная нечисть слабеет. Батька мой всю жизнь в этом лесу прожил и говорил, что всякая потусторонняя дрянь привязана к ночи. Днём они тоже опасны, не спорю, но на рассвете сила их намного меньше. Если выйдешь затемно, до первых петухов, и к восходу будешь уже у оврага, то будет шанс проскочить через бор до того, как лешак придёт чтобы разорвать тебе глотку. И ещё одно. Не бери с собой топор.

— Почему? — я невольно покосился на свой пояс, где обычно висел топорик.

— Потому что Леший, это дух леса, его хранитель и защитник. Идти к нему с топором за поясом, всё равно что заявиться к кузнецу с ведром воды и встать у разожженного горна. Лешак воспримет это как прямую угрозу. Ведь чёрт тебя знает на кой ты в его рощу зашел? Вдруг дуб срубить хочешь?

— Разумно. Стало быть обойдусь без топора. — Кивнул я.

— Ах, да. Услышишь хохот, замри на месте и стой как вкопанный. Увидишь зелёные огни между стволов, не вздумай бежать. Побежишь, и он тебя загонит, как волчья стая загоняет оленя по глубокому снегу. Стой и жди. Лешак всегда пугает, прежде чем напасть. Если не побежишь, и не запаникуешь, он может отступить. Не факт что отступит, но Лёньку в прошлый раз не тронул.

Звучит обнадёживающе. Примерно как инструктаж по технике безопасности перед работой на высоте, когда тебе говорят, что страховочный пояс не гарантирует выживания, но без него гарантирует обратное. Я кивнул, стараясь запомнить каждое слово, потому что в лесу мне никто подсказки давать не будет.

На прощание Тарас порылся на полке у печи и протянул мне маленький горшочек, плотно закупоренный деревянной пробкой. Я откупорил и принюхался, отчего нос едва не вывернулся наизнанку. Внутри оказалась бурая жирная мазь, пахнущая так, будто кто-то смешал дёготь с полынным отваром и добавил в эту адскую смесь порцию застарелого медвежьего жира и носки гастарбайтера.

— От батьки осталась, — пояснил Тарас, глядя как я морщусь. — Дёготь, полынь и медвежий жир. Натрёшь руки и шею перед тем как войти в лес, и мазь отобьёт твой запах. Зверьё в первую очередь чует добычу носом, а уже потом выслеживает глазами и ушами. Это от лешака не спасёт, если он решит тебя прикончить, но лишнюю минуту всяко выиграет.

Я принял горшочек и убрал его за пазуху.

— Спасибо, Тарас, — произнёс я, поднимаясь с лавки.

Охотник молча кивнул, но когда я уже взялся за дверную ручку, его голос догнал меня в спину:

— Ярый. Если через три дня не вернёшься, я пойду искать. Но если найду только кости, не обессудь, закопаю где найду. Тащить труп обратно через весь лес, не стану, спину сорву.

— Договорились, — усмехнулся я и вышел во двор.

Осенний ветер ударил в лицо, прогоняя остатки аромат мази засевший в ноздрях. Я стоял у крыльца Тарасовой избы и смотрел на лес за частоколом, который отсюда выглядел обманчиво мирным.

Итак, что мы имеем? Маршрут через ельник, овраг и бор. Выходить нужно затемно и бежать быстро, ведь у меня будет всего лишь час. А за час преодолеть десять вёрст весьма непростое занятие, даже по прямой, а через лес…

Кстати, Тарас безусловно надёжный источник, но он пересказывал чужие слова, а чужие слова как ксерокопия чертежа, общие контуры видны, но размеры плывут и допуски гуляют. Мне же нужен первоисточник. Я толкнул дверь в избу охотника и спросил: