Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 112 – Антон Панарин

Фадей кивнул, развернулся и зашёл в дом. Половицы крыльца скрипнули под его сапогами, дверь хлопнула, и я остался во дворе наедине с безухим амбалом и собаками. Амбал смотрел на меня с тупым недоумением. Очевидно он не понимал где алкаш сумел раздобыть такую груду золота.

Фадей вернулся через минуту с мятым свитком пергамента в руке. Долговая расписка, с корявым крестиком Ярика внизу и жирной размашистой подписью ростовщика поверх сургучной кляксы. Пергамент был засаленным по краям, с пятном от свечного воска в углу, и от него пахло чернилами.

Ростовщик протянул мне свиток, а я тут же развернул его и пробежал глазами. Сумма, дата, условия, имя кредитора, крестик заёмщика. Всё сходилось. Пергамент я свернул и убрал за пазуху, потому что документы такого рода лучше хранить при себе, пока не появится возможность сжечь их в печи, убедившись, что огонь съел все буквы до последней.

— Счастливо оставаться, — бросил я, разворачиваясь к выходу.

— Ярый, — окликнул Фадей. — А ты изменился, — произнёс он негромко. — Месяц назад ты был отбросом. А сейчас…

Он пожевал губами, подбирая слово, и связка зубов на его поясе качнулась.

— А сейчас я пойду домой и постараюсь забыть что знаком с тобой. — Закончил я за него фразу и вышел через калитку на улицу.

Засов лязгнул за спиной. Псы снова начали надрываться лаем, провожая меня.

Я шёл по деревенской улице, и расписка за пазухой казалась легче пёрышка, хотя до этого я чувствовал что она весит сотни тонн, которые могут меня расплющить в любой момент. Теперь же долг исчез.

От Фадея я направился прямиком к Савелию, благо жил он на другом конце деревни и по дороге у меня было время привести мысли в порядок. План на будущее выглядел просто и сложно одновременно. Отдать монеты лекарю, разузнать про священную рощу, а после сунуть голову в пасть трухлявого пня и надеяться что моя голова уцелеет. План надёждый как наш уговор с Борзятой.

Спустя десять минут я добрался до дома Савелия. Из пристройки доносился стеклянный перезвон и невнятное бормотание, а значит лекарь был на месте. Я стукнул по дверному косяку и заглянул внутрь.

Савелий колдовал над деревянным столом, заставленным пузатыми бутылочками, мешочками и глиняными плошками. Сухопарая фигура лекаря склонялась над мутноватым отваром, который он помешивал палочкой с таким сосредоточенным видом, будто от результата зависела судьба человечества. Увидев меня, Савелий прищурился и молча вытер руки о передник.

— Опять кто-то помирает? — Вздохнул он.

— Почти. — Усмехнулся я и протянул ему четыре золотых и добавил один сверху.

— Тут лишнее. — Буркнул Савелий. — Долг был четыре монеты.

— Это за то что будешь навещать Древомира, в течении недели.

Савелий уставился на маленькую золотую горку на своей ладони. Тёмные внимательные глаза профессионально оценили монеты, скользнули по моему лицу, и лекарь медленно поднял левую бровь.

— Каждый день, говоришь? — Савелий вытер ладони о передник повторно, хотя руки были уже сухие. — И ради чего? Я же объяснял что ему только чудо поможет. Сердце сдаёт, лёгкие свистят, кровь густая как дёготь. Что я, по-твоему, должен сделать? Смотреть как он угасает и вздыхать над его бренным телом?

— Чудо я организую, — ответил я и сам поразился тому, насколько уверенно прозвучали мои слова. — Ваше дело не дать ему умереть, пока я это чудо ищу.