Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 114 – Антон Панарин

Тарас провёл пальцем по столу, рисуя невидимую карту, и я машинально проследил за его рукой, отмечая для себя направления.

— Роща в самом центре бора, — продолжил он. — Узнаешь по деревьям, потому что они другие. Не сосны и не ели, а дубы. Старые, кривые, с белёсой корой, таких нигде больше в наших краях не встретишь. Стволы светятся в сумерках, слабо, едва заметно, но если знаешь куда смотреть, увидишь зеленоватое мерцание по всей длине от корней до нижних ветвей. Деревья стоят кругом, как столбы в хороводе, а в центре этого хоровода…

Тарас нахмурился и умолк на полуслове, будто воспоминание было неприятным, как зубная боль.

— В центре камень, — продолжил он после паузы. — Плоский, серый, по пояс высотой, гладкий сверху и шершавый по бокам. Похож на жертвенный алтарь, и видимо это он и есть. Батька мой рассказывал, что в старые времена на этом камне оставляли подношения Лешему. Мёд, свежий хлеб, первый улов из реки. Леший забирал подношения, и лес стоял спокойный, зверьё водилось в изобилии, а деревья не валило ни ветром, ни гнилью. Но это было давно, ещё до того как Микула стал старостой, и с тех пор к роще никто из деревенских не ходил.

— А как же волхв который пропал два месяца назад? — перебил я, отставляя кружку.

— Через неделю после того как по деревне прошел волхв, Лёнька Косой, обходил дальние силки и случайно забрёл к границе бора. Лёнька мужик осторожный, в рощу не полез, но мимо проходя заметил на камне странные отметины. Глубокие борозды, словно кто-то зубилом выбивал, и борозды эти складывались в какие-то руны или знаки, которых раньше там не было. Да я и сам знаю что камень гладкий всегда был как лысина деда Тимохи, а тут вдруг рисунки на нём появились.

— Думаешь волхв их выбил?

— Угу, — Тарас кивнул и продолжил, понизив голос, будто боялся, что лишние уши его услышат. — Ещё Лёнька заметил, что один из белых дубов почернел. Не целиком, а ствол, от самых корней и до первых ветвей, будто по нему шарахнула молния. Только обгорелой коры не было, и дымом не пахло, просто древесина стала чёрной, как печной уголь.

Тарас допил остывающий отвар и перевернул кружку вверх дном, как делают после поминок, и этот жест мне не понравился.

— Вот тебе моё мнение, хоть ты и не напрашивался, — произнёс он, глядя мне в глаза без тени усмешки. — Волхв ритуал какой-то провёл и повредил связь Лешего с рощей. Потому лешак и поехал кукухой. Знать бы такой расклад раньше, я бы этому волхву в затылок стрелу пустил и дело с концом. Сегодня пока за зайцем ходил, на волков наткнулся, вон шкуры лежат. Глаза бешенные, зеленью горят, а из пасти пена идёт. Никак леший наслал. Ну и бросились на меня окаянные. Перебил всех до одного. Правда последний за ногу тяпнуть успел. Благо не сильно.

— Выходит в лесу ещё опаснее стало?

— Стало. А станет ещё хуже, так как не вижу я шанса что лешак внезапно в себя придёт.

— Стало быть будем его откачивать. — Улыбнулся я и отпил из кружки. Отвар оказался мерзейший, и я решил больше его не пить. — Как туда безопаснее всего добраться? — поинтересовался я стараясь не корчиться от горечи предложенного чая.

— Безопасного пути нет, — отрезал он. — Лешак контролирует весь лес от оврага до болота и от реки до восточных холмов. — Тарас помолчал и добавил. — Правда есть одна штука…