Книга Закон треснувшего корешка, страница 267 – Анастасия Шелест

Мы все в дерьме. В полном. Зато вместе. Пожалуй, это уже неплохо.

Марк встает впереди, загораживая меня, но голос Артура прерывает несвоевременную сцену.

— Все это, конечно, замечательно и очень интересно, но ваша болтовня мешает нам решить важный вопрос. Уберите их.

Я не вижу Артура, но Ева тут же вскидывает руку, и в ее пальцах появляется книга. На столе, накрытом узорчатой белой скатертью, стоит шкатулка, и я узнаю россыпь рун. Плохо. Навредить книге гораздо проще, чем живому человеку.

Упрямый, дрожащий от ледяной ярости голос звучит впервые, и я оборачиваюсь на звук. Эрик совершенно не реагирует на все происходящее. Сверлит взглядом Марка и процеживает:

— Тронешь ее хоть пальцем…

— Уже тронул, – усмехается Марк, с вызовом сводя брови. – И что ты сделаешь?

Рывок Эрика обречен на провал, но он все же дергается вперед и тут же получает увесистую оплеуху. Медовые глаза пылают, и одного только огня в них достаточно, чтобы отпугнуть. Но Марк не боится.

Его никто не держит, и он подбирается к Эрику, приподнимая руку. Едкая улыбка сочится ненавистью, и Марк легко сгибает палец. За ленивым движением разносится мерзкий хруст.

Кровь стекает по подбородку, но Эрик даже не морщится. Он задирает голову, твердо встречая взгляд Марка, и сплевывает ему под ноги, наградив презрительной ухмылкой.

Я плохо вижу, что происходит. Лицо Марка прячут волосы, но опущенная вдоль тела рука слегка шевелится.

Что бы он ни планировал, выходит паршиво. Магический порыв отбрасывает Марка к стене и сковывает тело. Во мне вспыхивает надежда, что чью-то – чью угодно! – магию не смогли заблокировать, но бархатный голос Артура расползается по залу, руша все ожидания:

— Что же ты делаешь, сын?

Я оборачиваюсь и успеваю заметить, как Артур поджимает тонкие белые губы. Взгляд прикован к Марку, и я понимаю, что именно его магия не позволяет тому шевельнуться.

— Я спишу это на ошибки молодости, – заявляет Артур с видом добродетеля. – Не верю, что ты пропитался товарищескими чувствами к этим ребятам, но вот любовь вполне могла затуманить разум. Я понимаю, но тебе не о чем волноваться. Ты получишь свою дорогую Теодору обратно, как только она выполнит свою задачу.

Меня передергивает. Я смотрю на Марка, и беспокойство в его глазах сбивает с толку. Зеленый взгляд мечется от Артура ко мне, к Эрику, к Берту. Марк пытается двинуться, но не может, так и оставаясь вжатым в стену, а возле него вырастают двое мужчин в черных костюмах.

Да что это за безумие?

— Мы обсудим это ужасное недоразумение позже, – отмахивается Артур и тут же снисходительно добавляет. – Обещаю, я не буду к тебе слишком строг.

Марк смотрит на меня не мигая, но я не понимаю, что значит его взгляд, и не хочу разбираться. Их семейные разборки меня не касаются. Если Артур считает, что я какая-то вещь, которой можно воспользоваться, а потом отдать сыну, то его ждет разочарование.

Я отворачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить очередную проблему. Один из мужчин толкает Лору между лопаток, подводя к раскрытой книге. Она наклоняется, звучно выругавшись, а Берт вскидывается:

— Не трогай ее!

Его крик никого не остановит, но трогать уже некого. Лора исчезает, нырнув в книгу, и Берта настигает та же участь.

Мне остается только смотреть, как он дергается, но все равно перемещается на страницы книги. Эрик, оставшийся последним, успевает обернуться и, поймав мой взгляд, проговаривает: