Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 52 – Ляля Либерман

Лиза кормила его сына. Сидела в кровати, откинувшись на подушки. Сын лежал у груди, причмокивал, сопел. Она смотрела на него с таким выражением...любви, что у Виктора кольнуло сердце.

Он видел такое лицо раньше. У своей матери. Когда она думала, что он спит, а сама сидела рядом и гладила по голове. Та же нежность, беззащитность и внутренняя сила.

— Ты очень красивая, — потрясенно прошептал он.

Лиза подняла глаза.

Удивилась? Наверное. Он редко говорил комплименты. Совсем не говорил, если честно. Слова давались тяжело, как весла против течения.

— Спасибо, — ответила она просто.

Не стала кокетничать. Не спросила «правда?». Так принимают тепло. Без вопросов, лишь с благодарностью.

Виктор подошел ближе. Сел на стул рядом с кроватью. Совсем близко. Колено почти касалось края матраса. Он смотрел, как сын ест. Как двигаются его челюсти. Как сжимаются красные кулачки.

— Тяжело? — спросил он.

— Нет. Это... странное чувство. — Лиза запнулась, подбирая слова. — Он часть меня. Но уже отдельный. Я кормлю — и понимаю, что он вырастет. И все будет делать сам.

— Рано об этом.

— Я знаю. Но матери всегда думают вперед.

Виктор кивнул. В этом была вся она. Смотреть в будущее, даже когда настоящее требует полного присутствия. Планировать, но не зацикливаться. Любить, но не душить своими чувствами.

Пётр наелся. Отвалился от груди, сыто чмокнул губами и закрыл глаза. Лицо расслабленное, блаженное. Счастливый человек, у которого только две потребности: еда и тепло.

— Дай подержать, — попросил Виктор.

Не приказал. Не потребовал. Попросил.

Лиза протянула ребенка. Осторожно, поддерживая головку. Виктор принял ношу. Бережно, как самую хрупкую в мире вазу. Ребенок поместился на сгибе локтя. Легкий. Почти невесомый. Но тяжесть была — особая. Тяжесть ответственности. Пётр открыл глаза. Секунду смотрел в потолок. Потом перевел взгляд на отца. Глаза голубые, чистые. Еще не понимающие, кто перед ними. Но вглядывающиеся.

— Здравствуй, — приветствовал его Виктор. — Сынок.

Голос сел. Пришлось откашляться.

— Я твой отец. Папа. Понимаешь? Нет, не понимаешь. Ничего, потом поймешь.

Ребенок молчал. Смотрел. Серьезно сдвинув брови.

— Я научу тебя всему. Держать весло. Чувствовать ветер. Принимать решения. — Он помолчал. — Любить.

Последнее слово далось труднее всего.

Лиза замерла.

Смотрела на них. Двое ее мужчин. Один — большой, сильный, с сединой на висках. Второй — крошечный, беззащитный. И оба — ее.

— Ты плачешь? — спросила она тихо.

Виктор моргнул. Провел свободной рукой по щеке. Пальцы стали влажными. Он и не заметил, когда потекли слезы.

— Слезы, — констатировал он сухо. — Физиологическая реакция.

— Конечно, — улыбнулась Лиза. — Чистая физиология.

Он усмехнулся.

Она не стала спорить. Не стала лезть с объятиями и утешениями. Просто приняла. Как всегда.

В палату постучали.

Вошла медсестра — молодая, круглолицая, в накрахмаленном халате. Увидела картину: отец с ребенком на руках, мать смотрит на них. Заулыбалась.

— Как мы себя чувствуем? — спросила дежурно.

— Хорошо, — ответила Лиза.

— Папа не устал?

— Папа в порядке, — ответил Виктор, не глядя на нее.

Медсестра хмыкнула.

Проверила показатели, что-то записала в карту. Перед уходом обернулась:

— Редко вижу таких отцов. Обычно прячутся в коридоре. Курят. Нервничают. А вы — молодец.