Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 48 – Ляля Либерман

Позже они пили чай на кухне. Обычный семейный вечер. Заварили свежий, сели друг напротив друга. Говорили о пустяках. О погоде. О том, что пора менять шторы в спальне. О том, что ребенок скоро начнет толкаться еще сильнее.

— Он уже толкается, — смеялась Лиза.

Виктор замирал. Чашка застывала в воздухе.

— Что?

— Толкается. Чуть-чуть. Еле заметно.

— Можно... почувствовать?

Она взяла его руку. Положила на свой живот. Чуть выше пупка.

— Жди.

Он замер. Не дышал. Боялся шевельнуться.

Прошло несколько секунд. Потом еще.

И вдруг — слабый толчок. Едва уловимый. Похожий на трепет бабочки.

Виктор дернулся. Посмотрел на Лизу расширенными глазами.

— Это... он?

— Она, — улыбнулась Лиза. — Или он. Пока не знаем.

Виктор снова прижал ладонь к животу.

— Привет, маленький, — прошептал. — Я твой папа.

Лиза смотрела на него и чувствовала, как ком подступает к горлу.

Жесткий моряк. Холодный бизнесмен. Человек, который боялся чувств. Стоял на коленях перед ее стулом, прижимал ладонь к животу, шептал что-то бессвязное. И тихонько плакал. Только пока не знал об этом.

— Ты плачешь? — спросила тихо Лиза.

— Нет, — ответил он хрипло.

— Врешь.

— Вру.

Она погладила его по голове. Провела пальцами по волосам. Он прильнул щекой к ее коленям.

— Мы справимся, — утешала она.

— Я знаю.

— Мы будем счастливы.

— Я и это знаю.

— Откуда такая уверенность?

Он поднял голову. Посмотрел на нее снизу вверх. Глаза были влажными. Но взгляд — твердым.

— Потому что я выбрал тебя. А ты выбрала меня. Это дороже любых гарантий.

Она наклонилась. Поцеловала его в лоб.

Они сидели так долго. Она в кресле. Он на коленях, положив голову ей на ее колени. Его рука не уходила с ее живота.

Иногда толчки повторялись. Слабые. Робкие.

Ребенок давал о себе знать.

— Ему там нравится, — сказал Виктор.

— Откуда знаешь?

— Толкается радостно. Я чувствую.

Она рассмеялась. Тихо, счастливо.

— Ты теперь еще и толкователь детских сигналов?

— Учусь, — ответил он серьезно. — Быстро учусь.

Ночью они не спали.

Лежали в постели, обнявшись. Говорили. Вспоминали. Строили планы.

— Мы переедем, — сказал Виктор. — В другую квартиру. С окнами в сад. Чтобы ребенок дышал воздухом, а не выхлопными газами.

— Хорошо.

— И коляску надо выбрать. Я посмотрел, есть немецкие, с хорошей амортизацией.

— Ты уже посмотрел?

— Я все посмотрел, — признался он. — Кроватки, пеленальные столики, автокресла. Даже подгузники изучил.

Она приподнялась на локте. Уставилась на него.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Я должен знать, чтобы выбрать лучшее.

— Виктор...

— Что?

— Ты невероятный.

Он смутился. Отвернулся к потолку.

— Я просто ответственный.

— Ты любящий, — поправила она. — Просто не умеешь это называть.

Он замолчал. Потом повернулся к ней. Обнял крепче.

— Наверное, — согласился тихо.

За окном светало. Серый мартовский рассвет пробивался сквозь шторы. Город просыпался. Где-то загудели первые машины. Залаяла собака.

А здесь, в этой постели, было тихо.

Двое. Скоро их станет трое.

— Виктор, — позвала Лиза.

— Мм?

— Ты мой дом. Ты знаешь?

Он прижал ее к себе.

— Знаю, — ответил просто. — Ты тоже — мой.

Уснули под утро. Сплетенные, согревающие друг друга. Рука Виктора по-прежнему лежала на ее животе. Охраняла. Берегла. Контракт остался в кабинете. На столе. Под стеклянной тяжелой пепельницей, которую никто никогда не использовал.