Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 46 – Ляля Либерман

— Я искал порядок, — ответил он. — А нашёл тебя. Это лучшее, что я мог сделать. Намного лучше любого порядка.

Она улыбнулась. Поверила ему. Прижалась теснее. Доверчивая, его Лиза. Он осторожно положил ладонь ей на живот. Почувствовал ответ: внутри шевельнулся его ребёнок. Едва заметно. Не как пункт 3.2. Совсем нет.

— Он узнает тебя, — подсказала Лиза, прищурившись. — Даже если ты сам себя не узнаешь.

Виктор кивнул, не стал спорить. Он боялся, что все кончится. Старался не шевелиться лишний раз, чтобы не разрушить волшебство. С её рукой в своей. С дыханием, которое стало глубже. И с сердцем, бьющимся в такт её пульсу. Вечность, это долго?

Утро в Москве было серым. Виктор сидел в своем кабинете. Огромное окно выходило на башни Москва-Сити. Стекло отражало холодный свет. Ранний март еще не чувствовался за этим стеклом. Только зима и бетон. Только расстояние.

На столе перед ним лежал контракт. Обычный лист. Десять страниц. Юридически безупречный документ. Когда-то он был средством. Инструментом. Способом получить наследника без лишних эмоций.

Теперь каждое слово резало глаз.

Виктор провел пальцем по строчкам. Пункт четыре точка один — «Стороны обязуются не претендовать на личное пространство друг друга». Пункт семь точка один — «Физический контакт допускается только в рамках медицинской необходимости». Он помнил, как составлял этот список. Выверял каждую формулировку. Гордился собственной дальновидностью. Какая глупость. Ему было так стыдно, что щеки пылали огнем.

Лиза стояла у окна. Держала чашку с чаем, но не пила. Смотрела на город, но не видела его. Мысли были далеко. Там, где кончался контракт и начиналось что-то другое.

Она думала о прошедших днях. О том, как он впервые взял ее за руку — не по расписанию. Смотрел на ее живот, когда она спала. О страхе, который поселился в груди. Странном, липком, непривычном.

Теперь она боялась потерять его. Не как партнера по сделке. А как мужчину, рядом с которым просыпаться по утрам становилось необходимостью.

— Виктор, — сказала она тихо.

Он поднял голову.

Лиза повернулась к нему. Чашка в руках дрогнула. Чай выплеснулся через край, упал на ковер горячей каплей. Никто не обратил внимания.

— Я понимаю, — продолжила она, — что для тебя контракт — это порядок. Защита. Привычка.

Виктор молчал.

— Но теперь это не просто бумага. Это то, что мы можем сделать вместе. По-настоящему.

Он смотрел на нее. Свет из окна падал на ее лицо. Серый, зимний, безжалостный. Но она улыбалась. Чуть заметно. Ямочки на щеках проступали еле заметно на припухшем лице.

И в этот момент Виктор понял одну простую вещь. Контроль, которым он измерял жизнь, бессилен перед живой реальностью. И этой женщиной. И ребенком, который рос внутри нее.

— Лиза, — воззвал он.

Вот только голос сел. Пришлось прокашляться.

— Я согласен.

Она замерла.

— Я хочу семью. Не ради обязательств. Не ради наследника. Ради нас.

Слова давались тяжело. Он не привык говорить такое. Язык будто отвык от простых истин.

— Ради ребенка, которого мы ждем, — добавил он.

Она кивнула. Осторожно. Боялась спугнуть.

Виктор встал из-за стола. Подошел к ней. Движения изменились. Исчезла привычная резкость. Появилась осторожность. Бережность. Он шел так, будто нес в руках хрусталь.