Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 47 – Ляля Либерман

Остановился в шаге. Посмотрел в глаза. Серо-голубые. С влажным блеском.

— Новый договор будет другим, — тихо поклялся он. — Не по правилам. По выбору.

— Как это?

— Мы остаемся вместе. Не потому что должны. Потому что хотим. Сами.

Она улыбнулась. Чуть дрожащей улыбкой. Позволила себе быть открытой.

— Я хочу быть с тобой, — выдохнула она. — И с нашим ребенком. Все остальное... пусть остается на бумаге. И в прошлом. Перелистнем эту страницу.

Виктор взял ее руки в свои. Пальцы были холодными. Привычка к точности, расчету, холоду. Она терпеливо согревала их.

Они стояли у окна. За спиной — Москва. Стеклянные башни. Чужие люди. Холодный март.

Здесь — только они.

— Я боюсь, — прошептал он.

Впервые вслух.

— Я боюсь потерять. Не контроль. Не сделку. Тебя.

Она сжала его пальцы.

— И я боюсь, — ответила тоже шепотом. — Но вместе мы сильнее страха. Правда?

— Правда.

Он обнял ее. Неуклюже. Словно учился заново. Прижал к себе, уткнулся носом в макушку. Закрыл глаза. Чай в чашке давно остыл. Ковер под ногами хранил темное пятно от пролитого. Мелочи. Неважно. Контракт остался лежать на столе. Много заполненных листов чистейшей глупости.

Десять страниц. Четкие формулировки. Юридическая защита. Все это больше не имело значения.

— Что будем делать с ним? — спросила Лиза, кивнув на бумаги.

Виктор повернул голову. Посмотрел на стопку листов. На свою подпись внизу каждой страницы.

— Оставим, — ответил он.

— Зачем?

— На память. Чтобы помнить, с чего начали.

Она усмехнулась.

— Романтик.

— Реалист, — поправил он. — Романтики сгорают быстро. Реалисты строят надолго.

Она отстранилась чуть-чуть. Заглянула в глаза.

— И что мы строим?

— Дом, — ответил он просто. — Не здание. Дом.

Она кивнула. Этого было достаточно.

Они вернулись к окну. Встали рядом, плечом к плечу. Смотрели на город. Серый, холодный, равнодушный.

Но теперь он не пугал. Потому что за спиной был дом. Пока только в мечтах. Но уже— их общий. Потому что рядом была она. А внутри нее билось маленькое сердце — их общее.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила Лиза.

— О чем?

— О том, что март — странный месяц. Зима еще здесь. Но весна уже дышит.

— Как мы, — сказал Виктор.

— Что?

— Мы тоже. Старое еще здесь. Контракты, страхи, привычки. Но новое уже дышит.

Она повернулась к нему. Посмотрела долго. Внимательно.

— Ты меняешься, — сказала она.

— Плохо?

— Хорошо. Очень хорошо.

Он пожал плечами. Не привык к комплиментам. Не знал, как их принимать.

— Ты меняешь меня, — ответил он честно. И застеснялся. Наверное, мужчине нельзя так говорить.

— Я ничего не делаю.

— Ты просто есть. Этого достаточно.

Она улыбнулась. Снова эти ямочки. И тепло в груди.

В кабинет никто не входил. Все замерло, чувствовало важность момента. Даже город за окном притих. Снег перестал кружить. Завис в воздухе, не решаясь упасть.

Виктор взял ее лицо в ладони.

Осторожно. Будто держал самое хрупкое.

— Я не умею говорить красиво, — начал он. — Не умею обещать то, чего не могу дать. Но одно знаю точно.

— Что?

— Я не уйду. Никогда. Что бы ни случилось.

Она прикрыла глаза.

— Я верю.

— Правда?

— Правда.

Он поцеловал ее. Легко. Почти невесомо. В уголок губ. Так целуют самое дорогое.

Она ответила. Медленно. Тепло.

Контракт на столе молчал. Ему больше нечего было сказать. Вот и пусть там и лежит.