Книга Волчья ягодка, страница 19 – Виктория Рогозина

И, чуть прищурившись, добавил:

— Ты просто придёшь туда.

— Куда? — я растерялась.

Он усмехнулся — едва, уголком губ:

— На соревнования. Я хочу, чтобы ты была. Ты же должна видеть свою работу в движении, правда, ягодка?

Слово прозвучало слишком мягко, слишком личное в этом холодном кабинете. Я подошла ближе, держа трафарет, стараясь не уронить его от дрожи пальцев.

— Прошу вас, не называйте меня так, — сказала я тихо, но твёрдо.

Феликс чуть наклонил голову, будто изучая мою реакцию.

— Хорошо, — произнёс он медленно, глядя прямо в глаза. — Не буду. Пока.

Когда я приложила трафарет к его коже, тепло от его тела будто прожгло сквозь перчатки.

— Вот так, — пробормотала я, стараясь дышать ровно. — Не двигайся… тесь…

Он не двигался. Но взгляд его оставался — тяжелым, цепким, прожигающим до самой кожи.

— Ты вся дрожишь, — сказал он негромко. — Я не делаю тебе ничего плохого. Пока.

Я замерла, будто ток пробежал по телу, и выдохнула:

— Просто… холодно.

Феликс чуть улыбнулся:

— Конечно. Холодно. Могу согреть.

Я снова нервно икнула.

Машинка дрожала в пальцах, чуть слышно гудела, будто подхватывая ритм моего собственного бешеного пульса.

Трафарет лег идеально — я старалась, чтобы хоть в этом всё было безупречно.

— Начнём с контура, — сказала я, удивляясь, что голос звучит ровно. — Шея, а остальное — после соревнований. Так будет безопаснее.

Феликс кивнул коротко, без возражений.

— Как скажешь, — и лег на кушетку, чуть повернув голову.

Я обтянула участок плёнкой, приготовила иглы, краску, машинку. Всё будто в замедленной съёмке — звуки стали глуше, дыхание сбилось. Села рядом, машинка в руке, ладони чуть влажные от волнения. «Профессионально. Спокойно. Просто клиент», — твердила я себе, но пальцы всё равно дрожали. Он наблюдал — спокойно, не мигая. Этот взгляд будто прижимал к месту сильнее, чем его руки в тот вечер.

Феликс тяжело вздохнул.

— Расслабься, — произнёс он негромко.

Но расслабиться было невозможно. Под его взглядом дыхание сбивалось, сердце било в горле. И я вдруг почувствовала, что вот-вот начну икать. Он приподнялся на локте, его лицо оказалось опасно близко. Глаза — спокойные, тёмные, слишком внимательные. Мгновение — и он перевёл взгляд чуть ниже, на мои губы.

— Какие они… на вкус? — спросил он тихо, с той ленивой усмешкой, в которой сквозило и раздражение, и желание, и вызов.

Воздух словно вырвало из комнаты. Я замерла, машинка в руке перестала жужжать, и только гул крови стучал в ушах.

— Что?.. — выдохнула я, не веря, что услышала это вслух.

Он подался вперёд, медленно, будто давая время — но не для того, чтобы уйти. Я увидела, как его рука сдвинулась с кушетки, и в тот миг меня охватил панический страх.

— Нет! — выкрикнула я, резко откатываясь на кресле, машинка чуть не упала с колен.

Воздух дрожал от тишины. Он замер, не дотронулся. Глаза холодные, как лёд — и только в уголках рта мелькнуло что-то вроде усмешки.

— Громко, — сказал он тихо. — Но ясно.

Он снова откинулся на кушетку, будто ничего не случилось, и закрыл глаза, давая понять — разговор окончен. Я сидела неподвижно, сжимая машинку так, что побелели костяшки пальцев. Пыталась отдышаться, заставить себя просто продолжить работу. Но кожа под пленкой вдруг показалась мне тоньше, чем обычно, и каждый вдох — опасным.