Книга Волчья ягодка, страница 115 – Виктория Рогозина

— Выпей.

Я глотаю, не споря. Холодное прикосновение ко лбу вызывает вздох облегчения. Тело словно постепенно отпускает.

Феликс поправляет одеяло, тихо шепчет:

— Спи. Я рядом.

Я проваливаюсь обратно в сон, но на границе сознания успеваю заметить, как он возвращается к компьютеру. На экране — какие-то графики, цифры, схемы. Он сидит, опершись локтем о стол, подбородок на руке, взгляд сосредоточенный и усталый.

Последняя мысль перед тем, как снова заснуть — вот ведь, даже ночью он всё держит под контролем… даже мой сон.

Я просыпаюсь от того, что пытаюсь закинуть ногу на одеяло — тщетно. Оно какое-то слишком твёрдое, неподатливое. Ворчу сквозь сон, с усилием переворачиваюсь, но холод пробирает до костей. А сверху, наоборот, странно тепло, уютно. Тепло не от пледа — живое, тёплое, ровное дыхание рядом.

С усилием приоткрываю один глаз и… понимаю. Это не одеяло. Феликс. Он лежит рядом, одет, видимо, так и уснул, сидя, а потом лёг. Его рука крепко, но осторожно держит меня, не давая скатиться с кровати. И я всё это время пыталась закинуть ногу не на одеяло, а прямо на него.

Щёки тут же вспыхивают. Хочу отодвинуться, но не могу — тело само ищет это тепло. Мне холодно, и рядом с ним становится не просто уютно — будто мир перестаёт шататься, дыхание выравнивается, боль и жар отступают.

Я осторожно двигаюсь ближе, утыкаюсь носом в его шею. От него пахнет свежестью, чем-то спокойным, надёжным, совсем не лекарственным. Сердце бьётся где-то рядом с моим виском — ровно, мощно, уверенно. Он будто чувствует, что я пришла в себя, чуть сильнее сжимает объятия, но не просыпается.

И в тот момент мне кажется, что именно так должно быть. Никаких слов, никаких обещаний — просто тепло, покой, дыхание рядом.

Где-то на границе сна я улыбаюсь. На этот раз сны приходят другие — мягкие, как шелк. Никаких кошмаров, только что-то светлое и нежное: солнечные блики, звонкий смех, чьи-то сильные руки, которые не отпускают.

Просыпаюсь ближе к полудню — медленно, будто выныриваю из вязкого, но наконец-то спокойного сна. Первое, что чувствую — мягкое, ровное дыхание под ухом и что-то твёрдое, но при этом удивительно удобное под щекой.

Моргнув, понимаю: я лежу прямо на Феликсе. Он не спит. Смотрит в потолок, чуть улыбаясь — тихо, как будто боится спугнуть утро. И не двигается. Даже дышит осторожно, словно любое движение может меня разбудить. Его ладонь всё ещё на моей талии, теплая, уверенная, и от этого почему-то становится спокойно до абсурда.

Я хрипло, сипло, почти шёпотом произношу:

— С добрым утром.

Голос звучит, будто я проглотила наждачку. Феликс сразу переводит взгляд на меня, в глазах мелькает что-то — облегчение, забота, лёгкая тень усталости. Но он улыбается. Я пробую приподняться, соскользнуть с него, но он только чуть сильнее прижимает меня, не давая встать.

— Куда собралась? — его голос низкий, спокойный, и я чувствую, как вибрация от него передаётся мне в грудь.

— Просто... неудобно, наверное, — бормочу, но он качает головой.

— Тебе удобно — и мне тоже. Так что не дергайся. — Пауза. — Как ты себя чувствуешь?

Я делаю вдох, оцениваю своё состояние. Голова больше не горит, но тело ломит, а в груди покалывает от кашля.

— Нормально, — выдыхаю. — Лучше.

— Поедем к врачу, — спокойно, но безапелляционно говорит он.