Книга Волчья ягодка, страница 113 – Виктория Рогозина

О нас говорили постоянно. Каждый день, в каждой аудитории, в каждой беседке рождались новые слухи — один нелепее другого. Кто-то уверял, что я живу у Волкова, кто-то — что он мне платит за то, чтобы я не жаловалась. Плодились сплетни, множились, как грибы после дождя. Раньше меня это ранило, теперь — только утомляло.

На улице дул пронизывающий осенний ветер, и я зябко поёжилась. Феликс даже не стал останавливаться — прямиком направился к парковке, где стоял его чёрный внедорожник. Движения уверенные, быстрые. Он открыл дверцу, аккуратно посадил меня внутрь, пристегнул ремень безопасности, проверил, чтобы застёжка защёлкнулась.

Я только моргнула, глядя, как он обходит капот. Сел за руль, включил подогрев сидений, мотор загудел, и машина плавно выехала с парковки.

— Я ведь говорил, — устало, но с лёгкой усмешкой произнёс Волков, бросив на меня короткий взгляд. — Тебе нужно было теплее одеваться.

— Я… могла подхватить вирус, — хрипло выдавила я, откидываясь на спинку сиденья. — От кого-нибудь.

— От кого-нибудь, — повторил он с усмешкой. — Конечно. Но ничего, я тебя вылечу.

Я слабо приподняла брови, глядя на него из-под ресниц.

— Звучит как угроза.

— Возможно, — он засмеялся тихо, искренне, и это, как ни странно, чуть успокоило. — Но ты же знаешь, я угрозы обычно выполняю.

— Вот именно, — пробурчала я, натягивая рукава свитера до самых пальцев.

Феликс покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

— Тихо, ягодка. Доверься мне хоть раз без оговорок.

Я хотела ответить что-то колкое, но голос предательски осип, и остался только сиплый вздох. За окном мелькали улицы, сливавшиеся в осенний калейдоскоп — рыжее, серое, золотое. А в машине пахло кофе, кожей и чем-то родным, чем-то, что вызывало странное ощущение безопасности, несмотря на ворох слухов, кашель и разбитое состояние.

Вскоре Феликс внёс меня в квартиру уверенно. Я почти не сопротивлялась — горячая, обессиленная, с гулом в голове и хрипом в горле. Только когда он свернул не к моей комнате, а к своей, я попыталась что-то сказать, но лишь сипло кашлянула. Хотелось повозмущаться, но в глубине души я понимала — мне самой спокойнее рядом с ним.

Он аккуратно уложил меня на кровать, а я, будто ведомая чем-то внутренним, обвила его шею руками, прижалась, уткнулась щекой в его плечо. Ткань футболки чуть шершавила кожу, от него пахло кофе, мятой и чем-то тёплым, будто пряным. Феликс тихо рыкнул, низко, почти звериным тоном:

— Ты иногда по краю ходишь.

Я улыбнулась, чувствуя, как губы слегка дрожат.

— Ты же меня не тронешь.

Он посмотрел прямо в глаза, чеканно, коротко сказал:

— Пока да. Не трону.

Почувствовав, как его руки чуть напряглись, я нехотя ослабила хватку. Феликс поднялся, провёл пальцами по моим волосам, будто проверяя температуру, и сказал:

— Сейчас принесу лекарства.

Он вышел, дверь за ним тихо закрылась, и я осталась одна.

Комната… я раньше не была здесь. Это был совершенно другой мир — холодный, технологичный и… притягательный. Стены и пол отливали металлическим блеском, всё выглядело будто из будущего: хромированные поверхности, гладкие линии, ни лишней детали.

Огромная кровать, на которой я лежала, выглядела как произведение искусства — металлическое основание отражало мягкий свет, а серое постельное бельё казалось безупречно ровным. Огромное панорамное окно изогнутой формы открывало вид на ночной город — сотни огней, огни башен, магистрали, словно реки света.