Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 47 – Ронни Траумер

У меня сын! Мне много времени понадобится для осознания этого факта, а то пока как вакууме. Ещё вчера я думал только о том, что делать с этой ведьмой, которая забрала моё чёртово сердце. Толком не понимал, чего хочу от неё, от жизни, потому что она повернула её вверх дном, а сегодня приоритеты резко сменились.

Во-первых, когда перед ней встал выбор, она выбрала сына, и слава богу, что хватило мозгов на это. Не простил бы никогда, даже если бы отсидел все восемь лет, как мне грозило. Она приняла правильное решение, не сломалась, не сдалась и, по её же словам, с трудом выносила и родила здорового ребёнка. Мстить мне нужно уродам, которые подвергли риску её жизнь и жизнь моего ребёнка. Моего, сука, ребёнка!

Во-вторых, с этого дня самое важное это они — сын и его мать. Тот, кого я люблю на автомате, и та, которую выбрало сердце. Вот такой сопливый момент я себе позволю сейчас, а потом буду рвать глотку ради них.

Воронцовых пасу, их возьмут, как только с самолёта сойдут. Всю семейку разом, и плевать мне с высокой колокольни на невиновных. А с отцом разговор коротким будет, хуй ему, а не нормальные отношения между нами.

— Что-то случилось? — спрашивает Хрустальная, когда я торможу.

— Всё в порядке, поедим и поедем дальше, — отвечаю и, выйдя из тачки, открываю ей дверь.

— Можно взять что-нибудь с собой, — бормочет под нос.

— Тебе, вроде как, надо нормально питаться, — говорю и тянусь в салон, чтобы взять люльку со спящим сыном.

Руки потряхивает, потому что взял самое ценное, что может быть в этой жизни. Застываю и смотрю на мирно сопящего ребёнка. Какой же он красивый, просто башню сносит. Белая, гладкая кожа, волосинки светлые, как у Али, пухлые ручонки, крошечные пальцы, и сам он весь такой маленький, что страшно на него дыхнуть.

— Я могу взять, — раздаётся рядом.

— Не надо, — мотаю головой, захлопываю дверь и иду к зданию ресторана, совмещённого с маленькой гостиницей.

Берём самый дальний стол, чтобы меньше шума было, и кладу люльку на диван, между мной и Хрустальной. Пока она делает заказ, я глаз не могу оторвать от него. На вопрос, что есть буду, бросил коротко, что то же самое, что и она. Плевать, я не привередливый, жизнь научила радоваться любому куску хлеба, даже чёрствому.

Блядь, вот только смотря на частицу себя, понимаешь, как мало нужно в этой жизни для счастья. Глядя на этот комок, ты понимаешь, что горы свернёшь или чью-то шею, лишь бы у него всё было хорошо. Наверное, можно понять Воронцова-старшего, но мне насрать, я своё буду защищать.

Стоило Хрустальной закончить с обедом, как Даниил Давидович подал голос, потребовав к себе внимания. Я с грохотом бросил ложку в суп и начал ёрзать, не понимая, что мне нужно сделать. Голосок у него точно в мать пошёл, когда ей что-то не нравится.

— А кто у нас тут проснулся? — мягко проговаривает Аля и, наклонившись к нему, касается его живота, и он тут же затихает. — Что такое? Проголодался? Конечно, все вокруг кушают, а я спать буду что ли? — она так с ним разговаривает, что мне даже немного завидно. — Идём к маме, — взяв его на руки, прижимает к себе и вываливает сиську наружу, прикладывая к ней сына.

Вытаращив глаза, суетливо смотрю по сторонам, ахеревший от этой сцены. Не особо думая, хватаю тонкую детскую простынь из люльки и бросаю на Алю, прикрыв сына и её грудь. В ответ мне прилетают только закаченные глаза, а через секунду сын машет рукой, и ткань сползает.