Книга Клуб разбитых сердец, страница 27 – Юлия Резник

Черт.

— Ясно… — начинаю и запинаюсь. — Тогда ты сегодня тоже рано.

Я просто Капитан Очевидность! Ратников наклоняет голову к плечу, внимательно меня рассматривая.

— Еще бы. У меня персоналки с семи утра. Твоя новенькая все перепутала. Дина хватается за голову.

— Да-а-а? А я не в курсе.

Сердце делает странный кульбит. Хмурюсь в нелепой попытке продемонстрировать строгость.

— Значит, девочки решили, что все разрулят. — Он усмехается. Едва заметно. Краешком губ. А я ловлю себя на том, что залипаю. На его лице. На том, как двигается его челюсть, когда он сжимает зубы. На его белесых от магнезии пальцах, которыми он медитативно опять и опять водит по бороде.

Господи, да что со мной? Беги, Ива, беги! Но вместо этого я шутливо тычу Матвея кулачком в стальной пресс.

— Эх! Жаль… Ты, наверное, занят. А я хотела напроситься на персоналку. Что-то в последнее время у меня тянет слева.

Ива, твою мать! Что ты творишь?!

Ратников опускает взгляд. Я машинально провожу ладонью по заднице, обозначая «проблему».

— Тут? — в Матвее моментально включается профессионал. Собранный и готовый к действию. Но его взгляд… М-м-м.

— Ближе к подвздошной. Иногда в поясницу отдаёт, — пожимаю плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно, как близко он стоит.

Матвей хмыкает и кивает в сторону свободной зоны.

— Пойдем. Посмотрим, что ты опять делаешь не так.

— Что значит «опять»?! — притворно возмущаюсь я. Он жестом показывает на коврик.

— Сделай присед. Без веса. Как обычно работаешь.

Я опускаюсь, автоматически включая привычный паттерн. Колени мягко разводятся, таз уходит назад, корпус стабилен…

— Стоп.

Его ладонь касается моей задницы. В этом нет ничего особенного. Он трогает мышцу. У новичка Матюша бы спросил разрешения на такой вот контакт. Но со мной никакого разрешения давно не требуется — слишком часто он меня поправлял.

— Вот здесь ошибка.

— Серьёзно? — скептически тяну. — У меня идеальная техника.

— Ты не вовремя задействуешь стабилизаторы.

Его пальцы соскальзывают чуть выше тазовой кости. Касаясь почти невесомо. А меня будто насквозь прошивает.

— Почувствуй, — продолжает он. Легко сказать. Мне сейчас вообще не сосредоточиться! — Поперечная не держит. Из-за этого таз уходит в микроротацию. И нагрузку забирает на себя поясница.

Мне приходится сглотнуть:

— Да все она держит, — повторяю упрямо.

— Нет, — коротко.

Матвей чуть сильнее вдавливает пальцы, и я невольно напрягаюсь.

— Вот сейчас держишь. Потому что я сказал. А должна — автоматически.

Чёрт.

— Давай ещё раз. Но сначала…

Он обходит меня сзади. И это уже перебор.

— Рёбра вниз, — тихо велит Матюша, обжигая дыханием ухо. — Живот подбери, но сильно не зажимай. И не выталкивай таз.

На секунду закрываю глаза. Боже мой. Какого черта? Не так уж сильно у меня тянуло поясницу, чтобы сейчас терпеть весь этот кошмар! Соберись, Ива. Сама же напросилась! Пройди достойно через заслуженное испытание, и на будущее просто держись от него подальше!

Я делаю вдох, на выдохе собираю корпус, ловлю баланс и снова ухожу в присед.

— Уже лучше, — негромко.

Ладонь Матвея скользит чуть ниже, контролируя движение таза.

— Чувствуешь разницу?

Чувствую. Только не ту, о которой он говорит! Интересно, остается ли хоть крохотный шанс, что мы сможем вернуться к тому, что было?